С чего начинается Деликатес: читать начало книги онлайн

Когда в одном месте вдруг собирается много людей, не вышло бы беды для сильных мира. Правители тут, как мы уже убедились, были умные: не прошло и часа ожидания, а на недостроенный эшафот вскарабкался глашатай с бумагами в руках. Ему подставили огромный рупор на палке, аккурат рядом с гильотиной. Он откашлялся, чем организовал абсолютную тишину.

— Внимание, внимание! От имени правящих и Самого Великого Правителя говорить сегодня буду! Имеющий уши да услышит, имеющий голову с мозгами да поймёт, кем бы он ни был. Правители страны желают всем нам добра, добра и ещё раз добра! Посему приказано было определить, отчего издох дракон, которому ещё бы жить да жить, по драконьим меркам. Издох нахально, без спросу, вместо того, чтоб отрубанием одной своей повинной в пожирании бабы головы нас с вами порадовать. Три дня, не покладая рук и не щадя живота своего, врачи его изучали. Сто пробирок перебили, сто бутылок спирта извели, сто книг умных прочли и вот что узнали: издох дракон от драконьего ящура.

Тут народ на площади заволновался, загалдел. Переживала молодёжь: «Что это вообще такое, ящур этот?» Ворчали старики: «Давным-давно драконы извели этот ящур у себя, не знала его земля наша. С чего бы вдруг?» Ворчали иные: «А что ж заразу с площади по сию пору не убрали?» Баба восхищалась: «Вот бы мне так брехать научиться!»

Глашатай дал всем всласть понудеть и продолжил:

— Как только стало известно, что это за зараза, я сразу к вам пришёл и всех предупреждаю! Драконы вроде давным-давно эту дрянь победили, но, видимо, что-то пошло не так! Пока убедимся, что она безопасна для людей, всем вам надо срочно купить паранджу, чтобы уберечься от распространения этой заразы, на всякий случай. Теперь вам всем паранджу придётся обязательно носить до нашего разрешения снять! Кто ослушается — штраф, потому что мы вас очень любим! И с сего дня вводим мы, на всякий случай, запретный вечерний час: с девяти вечера на улицу всё, ни-ни, не выходить! Иначе тоже штраф, потому что мы вас всех очень любим! По той же причине с драконами не дружим до времени, все договоры на работы драконов приостанавливаем. Кто их знает, чем они болеют? А чтобы со всем этим разобраться окончательно, дракона сегодня отвезём на свалку и завтра там сожжём торжественно, чтоб болесть выжечь на корню. Все обилеченные могут прийти и согласно купленным ранее на отрубание головы местам насладиться сжиганием дракона вместе с его болячкой. Но! Обязательно в парандже!

Что тут началось — уму непостижимо! Площадь ожила. Все, кто продавал склянки от кашля и нервов, срочно переклеивали этикетки, мол, это лекарство от ящура. Кипятошники кричалки переделали на: «Если чай мой будешь пить, ящур сможешь победить!», «Чай мой крепкий победит ящур, дурь и простатит!», «Лучше взвара в мире нет — он от ящура рецепт!»

Через пару минут вся площадь уже знала откуда-то, что два врача, которые брали пробы у дракона на ящур, умерли загадочным образом: просто легли и не встали больше. И что тряпка на клетке специальная «противоящурная», но близко к ней нельзя подходить, опасно, в щели заразу надуть может. Ещё через полчаса первая партия паранджи во всех киосках закончилась. Скоро подвезли вторую, в три раза дороже. Она тоже закончилась быстро, тогда привезли третью, в пять раз дороже. Баба сэкономила, себе успела из первой партии купить — беременным без очереди давали.

Надев паранджу, половина порядочных граждан полезла друг дружке в карманы, потому что «инкогнито» очень к таким проделкам стимулирует. Ещё половина стала лапать чужих баб и извиняться, мол, перепутал случайно, думал, своё добро щупаю. Ещё половина полезла драться к той половине, защищая и кошельки, и женщин, которых было теперь не узнать. А ещё образовалось много баб, бегающих по площади и на голос зазывающих своих мужиков, которые, якобы случайно, потерялись и растворились в дебрях пивняков и рюмочных исключительно с целью укрепления иммунитета.

Если бы Баба своей рукой не притравила Дракона, то и сама бы поверила, пожалуй, так всё это звучало убедительно и настолько налицо была нежная забота самых-самых о своём народе. Но одно она знала наверняка: выдумщики эти его сожгут. Значит, надо будить Сейла прямо сейчас, пока ещё не поздно. Будить и потом вместе с ним, живым, придумывать, что дальше с этим делать, ведь бабьего ума ей на это не хватает, а иного взять негде. И к тому же она так измоталась со всем своим геройством, что ей, немытой, нечёсаной, обруганной со всех сторон, сейчас очень нужно, чтобы кто-то назвал её Деликатесом, и ради этого сладкого имечка она готова и Дракона дохлого оживить! Была бы в сказке — превратилась в «невидиму зверушку» да прошмыгнула к нему, а тут не сказка — быль, в были думать надо! Думай-думай, голова, чтоб баба дурой не была.

Ничего лучше голова не придумала, как опять прямиком к клетке пойти, напролом. Не быстро, помаленьку, утиной беременной походкой, переваливаясь с ноги на ногу, словно дракон. Шла и шла, шла и шла, и уже совсем близко подошла, но двое служивых под локти её подхватили и оттащили в сторону.

— Куда лезешь, дурная? Ты указ слыхала? Больной он там, не положено! А тебе вдвойне не положено!

— Ой, мило?чки! Шла я из далёкого села Ухрень на бабожрущего дракона посмотреть. Две недели шла, все ноги истоптала, чуть три раза не родила дорогой, еле утишила ребёнка подождать, наружу не лезть. Пришла, а тут всё закрыто. Обидно как! Пустите змейку поглядеть, я вам монеток дам. Пожалуйста, милочки! Мне гадалка нагадала, что если не увижу эту змеюку, то счастья не видать нам с сыночком нерождённым, а нам оно очень надобно, счастьишко. Пожалуйста, милочки, — приговаривала Баба нараспев, бровки домиком на манер Сейла складывала и живот большой, красноречиво булькающий, для пущей убедительности нежно гладила.

Приятно оказалось и обычной мордатой бабой быть! И паранджа тебе вне очереди, и водичкой напоят, и чушь отборную за чистую монету примут! Отошли вояки в сторону, переговорили серьёзно. Вернулись.

— Нет! Такие монетки дорого могут нам стоить. Ты иди подобру, дурная баба, в свою Ухрень обратно. Тут дело серьёзное, — говорит один вояка, а сам ладошку ей протягивает.

Баба обрадовалась, монет ему туда насыпала, а второй пошёл вокруг клетки ходить, близко, будто бы с обходом, спотыкнулся, полетел кубарем, дёрнул полог, тот отодвинулся немного, и сквозь дыру стало видно распластанного по полу неживого Дракона.

— Видала змия? Вот! Будешь счастливой, как нагадали! — обнадёжил её довольный вояка. — Чё ж не рада? Теперь уходи скорее подобру-поздорову. У ящера — ящур, не шути давай!

Сказал и побежал второму помогать полог цеплять обратно, пока никто прореху не заметил. Осталась Баба опять одна и не рада: близок Дракон, а зельем не напоишь. Дальше — хуже. С площади всех разогнали, оцепили её всю. Карантинные предупреждения на каждом столбе развесили. Направо пойдёшь — штраф. Налево пойдёшь — штраф. Сиди, не рыпайся — не будет тебе штрафа.

Ночью печально смотрела Баба издали, как грузили Дракона большой лебёдкой на длинную повозку. Печально брела следом за ними на свалку — нигде близко к змию не подступиться. Охрана-оборона. Третья ночь шла, и ей даже уже и спать не хотелось и есть — ничего не хотелось, потому что, когда ничего не можешь сделать, сам становишься ничем, без желаний вовсе. И никаких драконов, ждущих на свалке, как с Юрием договаривались, Баба не обнаружила. Сбежали, подлецы.

С пригорка она смотрела, как Дракона уложили на огромный деревянный помост, который для большого костра соорудили, укрыли тряпкой. Под помостом гора хвороста навалена. Вокруг охрана такая, словно не дракон там лежит, а кусок золота, утыканный бриллиантами.

Баба не вынесла, забылась, уснула под каким-то кустом, вздрогнула от дурного сна, очнулась, снова скиталась там, при свалке, будто брошенная собака. Подходила к охранникам, просила пустить «змейку поглядеть» — те ни в какую. Попробовала мусор рыть, ход сделать, старалась впустую. Руки лишь изранила об острые края и, что ещё хуже, выронила бутыль из пуза. Бутыль грохнула о камень, разбилась, и драконья жизнь утекла водой в мусорную кучу. Баба её в пригоршню только успела набрать, смотрела, как она сквозь пальцы сочится, да слезами горючими её разбавляла.

Эх, Баба, Баба! Что ж ты так? Он тебя спас тогда из-под коня, а ты его не смогла. Помойные коты истошно орали, вторя её переживаниям. Ей бы тоже сейчас вот так поорать по-настоящему, в голос, чтобы душу криком этим стошнило и освободилась она от своего ничтожества, да не выходит — спёрло горло. Села Баба у обочины, голову руками обхватила и стала сидеть. Больше ей теперь спешить некуда.

Под утро, в тот самый ранний заветный час, заслышала Баба знакомый свист тюнингованных подкрылками драконьих крыльев. Косяком прилетели: и лекарь с ними, и юрист, и банкир, и даже Гоша зачем-то (эка важна птица — таксист). Явились, не запылились! Баба кинулась было к ним прорваться, но кордон не пустил. Драконы вокруг помоста потоптались с лапы на лапу, хороводы поводили, мордами покрутили и улетели тем же косяком, а Сейл остался лежать под тряпкой. Бросили сородичи! Она им с земли руками махала, кулаки показывала, но драконы, они такие: вперёд смотрят, а вниз не смотрят, если кого не выискивают.

Баба так разозлилась, как в жизни не злилась никогда. И за что Сейл их нахваливал, драконов этих? Ведь они знают всё, знают, что ложь весь этот ящурный переполох! Такие же притворщики и лгуны, как люди! Гады летучие!

Сила злобы вдруг переполнила Бабу через край! Словно на пружинах, она вскочила и кинулась прочь из города воровать себе коня и скакать в Драконьи Горы, чтобы всё-всё им высказать, потому что больше ей здесь делать было нечего, а смотреть, как Сейла жечь будут, ей вовсе не хотелось.

Глава 10

Немного о математике

Самый Великий Правитель снова глядел в окно на опустевшую площадь. Стала она скучной, лишь мусорный ветер гонял обрывки бумаги, да собаки с котами, людских законов не признающие, без паранджи шныряли. Нет народа — и посмотреть-то не на что. Непонятно, кем правишь, кто твои питомцы?

— Не переборщили мы с карантином этим? Может, ослабим немного? Вон, как все всполошились, по щелям разлезлись дрожать, — спросил он так громко, чтобы за стеной слышно было.

— Ничего. Зато когда их выпустят, они уже и тому будут рады, что выпустили. Спасибо будут говорить спасителю своему. На этом знаете, сколько разного можно вывезти — о-го-го сколько! — ответил из-за стены вкрадчивый голос.

Колокол возвестил о прибытии посетителей. Самый Великий спешно прервал разговор.

— С донесением Главный генерал, — сообщил чей-то неестественный голос.