Не то чтобы это была чистая правда, но в этом случае я обманывала во благо.
– А чаю не хочешь? – крикнула госпожа Стрэтмор из кухни. – Есть мятный, а есть ромашковый!
– Мятный, пожалуйста!
– Сахар надо?
– Нет, спасибо, – ответила я.
Внутри закопошилось нетерпение. Глайннис Стрэтмор явно не думала об экономии моего времени.
Через пару мгновений она вернулась с серебряным подносом, на котором стояла тарелка с овсяным печеньем и небольшой чайный набор: чайник, две чашки с блюдцами и крошечные ложечки. Она опустила свою ношу на блестящий кофейный столик красного дерева, налила мне чаю и села в кресло напротив, скрестив руки на груди.
– Итак… – начала Глайннис, откусив приличный кусок печенья и не обратив никакого внимания на крошки, тут же засыпавшие ее свитер. – Помнится, ты хотела меня расспросить о проклятии Именин города.
– Все верно, – подтвердила я и приготовилась слушать, быстро убрав волосы за уши, поставив чай на столик и взяв вместо него блокнот. – Особенно меня интересуют детали. Так сказать, предыстория. В чем, собственно, суть этого самого проклятия?
На мгновение лицо госпожи Стрэтмор приняло задумчивое выражение.
– Уверена, ты знаешь куда больше, чем думаешь, – проговорила она. – Проклятие Именин города – это одна из жутких легенд, повествующих о возникновении Хорсшу-Бэя.
По моей спине побежали мурашки.
– Но, насколько я знаю, это не просто легенда.
Глайннис кивнула.
– Я к этому и клоню. В истории Хорсшу-Бэя немало кровавых страниц, – заметила она, мгновенно выведя меня из задумчивости. – Возможно, ты даже слышала какие-нибудь вариации одного из самых страшных событий, которые там произошли.
Я невольно задумалась. Перед глазами пронеслись пестрые сцены. Фейерверки в честь Дня независимости. Мэрские парады. Вечеринки в домах у друзей. Походы. Каждое такое событие не обходилось без перешептываний – что среди взрослых, что в детском кругу. Но я никак не могла припомнить ничего о проклятии Именин.
Я придвинула телефон поближе к Глайннис, а та тем временем продолжала:
– Начало у всех этих рассказов одинаковое. Именины города – это праздник, прославляющий его корни. Вот только укорениться здесь было непросто. Первую зиму в своей истории Хорсшу-Бэй перенес с большим трудом. Запасы провизии были скудными, смертность – высокой. Да еще беспощадные морозы. Но поселенцы каким-то чудом выжили и дотянули до весны.
Весна. Надежда. Пока что все звучит безобидно и даже оптимистично. Вот только откуда же у меня стойкое ощущение, что весна в этой истории будет напрочь лишена радости и беспечности?
– Планировался пышный праздник, а молодежь готовила представление на берегу с видом на великолепную бухту. Подготовка заняла несколько недель. Но в день самого спектакля все актеры… пропали.
– Пропали? – сглотнув, переспросила я.
Она кивнула.
– Именно так. И когда по прошествии времени никто так и не вернулся, объявили чрезвычайное положение. Следопыты обыскали все утесы и леса, но юные актеры исчезли без следа.
– Неужели вообще ничего и не нашли?
– Ни единого лоскутка одежды, ни одного отпечатка подошв.
К горлу подкатил ком. От всей этой истории веяло чем-то таким «роаноковским»[8]. Как такое возможно, чтобы целая группа людей исчезла, не оставив после себя никакого следа?
– Как нетрудно представить, за этим последовала настоящая истерия.
– Кто же любит нераскрытые преступления? – Уж точно не я.
– Вот-вот. Начали ходить слухи, что город проклят. Городские власти быстро отыскали виновного, чтобы только погасить народные волнения. Одного из жителей приговорили к казни, можно сказать, голословно, без единого доказательства. – Глайннис недовольно сощурилась. – Человек по природе своей суеверен, что тут поделать.
Без жертв никогда не обходится.
[8] Имеется в виду Роанок или «Потерянная колония» – английская колония на одноименном острове в Атлантическом океане, загадочным образом исчезнувшая в XVI в.