Аргумент.
А вот и контраргумент:
– Дейзи – моя лучшая подруга. И если понадобится, я и впрямь всех опрошу. Неужели не ясно? Но начать я решила с тех, у кого были мотивы сорвать спектакль. – Я вскинула бровь. – Как, например, у тебя.
Кэролайн сглотнула, а весенний ветерок растрепал ее волосы, откинув их с лица.
– Слушай, я и сама знаю, что слишком уж распереживалась во дворе, когда вывесили список участников.
– «Распереживалась» – это слабо сказано, – возразила я. – Если правильно помню, ты устроила настоящую истерику. Настолько сильную, что самому Стефенсону пришлось вмешаться.
– Ладно, зови как хочешь. Не собираюсь я с тобой об этом спорить. Ну да, у меня случился нервный срыв. Я была страшно разочарована, к твоему сведению. Я всерьез рассчитывала, что меня возьмут. Этот спектакль – одно из самых важных событий в городе. Сама посуди: чем еще в этом тоскливом захолустье заняться?
– А я вот люблю это «захолустье», – ответила я и вдруг поймала себя на том, что мне, конечно, легко так говорить, ведь в следующем году мне предстоит поступление в Колумбийский университет.
Кэролайн заметно смягчилась.
– Да я тоже, – призналась она. – Наверное, я и подшучиваю над Именинами, пытаясь сделать вид, будто меня ничуть не расстраивает, что я не буду участвовать в празднике в том качестве, в каком хотела бы. Уж пойми меня, будь добра! Я, конечно, в курсе, что в отличие от меня ты «в игре». – Она указательными пальцами начертила в воздухе кавычки. – Ну а что делать тем, кто остался за бортом? Бороться со своими эмоциями, только и всего.
После этих слов трудно было не проникнуться к Кэролайн сочувствием. Я ободряюще ей улыбнулась.
– Понимаю, ты хочешь скрыть свое разочарование. Но шила в мешке уже не утаишь. По-моему, все уже догадались о том, что ты сильно переживаешь. Или переживала.
Я затаила дыхание. Интересно, обидят ли ее мои слова? Вообще, в них была доля шутки, но за последние дни Кэролайн неоднократно давала понять, что провокация зачастую выбивает ее из колеи.
На миг на ее лице застыло невозмутимое выражение, и я уже начала беспокоиться, что невольно вернула наш разговор в прежнее тупиковое русло, из которого мне так хотелось выбраться. Но потом Кэролайн широко улыбнулась.
– Метко подмечено, – сказала она, одобрительно кивнув. – Молодец!
Неожиданная похвала, но я ее приму.
– Я вовсе не обижаюсь на то, что ты меня подозреваешь, – продолжила Кэролайн, смиренно пожав плечами. – Честно говоря, я бы удивилась, если бы этого не произошло. Поговори со Стефенсоном, правда. Он хотя бы подтвердит, что во вторник я была у него. А вот насчет истории с «Первой полосой»… Твое дело, верить моим словам или нет.
– Не могу обещать, что на этом мое расследование прекратится, – честно сказала я.
– Я снова не удивлена, – ответила Кэролайн. – Все же твоя репутация говорит сама за себя! Впрочем, так всегда бывает.
– Особенно в таком маленьком городке, – подтвердила я.
Глава десятая
За те несколько свободных минут, которые остались до встречи с Паркером в «Когте», меня посетила, пожалуй, первая крупная удача за все время сбора сведений о таинственном проклятии. Случилось это так: я погуглила фамилию Стрэтмор, и поиск выдал мне несколько результатов, но только один из них касался человека – некой Глайннис Стрэтмор, которая вполне могла быть автором той заметки 1971 года. Я выяснила, что она до сих пор живет в десяти милях от Хорсшу-Бэя, в деревеньке под названием Стоун-Ридж.
Мне не раз доводилось проезжать мимо Стоун-Ридж по пути на ранчо «Тень», где мы с родителями одно время любили отдыхать, пока я не раскрыла очередное преступление, из-за чего мы утратили статус желанных гостей. Но в самой деревеньке я никогда не была. И все же эта новая зацепка показалась мне многообещающей. Внутренний голос шептал, что я на верном пути. За долгие годы я привыкла ему верить.
Уж не знаю, какие предрассудки вдохновили Глайннис Стрэтмор на заметку о проклятии Именин города, но параноидальными страхами она явно не страдала – иначе ее телефон не выпал бы мне в результатах поисков, стоило мне только ввести ее имя в Гугле. Я торопливо набрала его, сидя у себя в спальне и радуясь, что мои родители поглощены работой, а значит, я могу довольствоваться независимостью и уединением, а ведь далеко не каждому подростку так везет!
Глайннис очень удивилась моему звонку – впрочем, возможно, дело вовсе не в том, что ей позвонила именно я, а скорее, ей в принципе почти никто не звонит, и от этой мысли у меня сжалось сердце. Я рассказала ей о газетной заметке, и она изумилась, как на нее вообще кто-то наткнулся.
– Ох, солнышко, до чего же давно это было, – сказала она дрожащим от старости голосом.
И все же с большой охотой согласилась рассказать мне о статье поподробнее, выдвинув только одно условие:
– Только давай мы с тобой встретимся лично.
– Вы… переживаете за свою безопасность? – спросила я.
Глайннис была совсем не похожа на человека, который боится прослушек и тому подобного, особенно учитывая, с какой легкостью я нашла данные о ней в интернете. Но интуиция вполне могла меня подвести – в конце концов, с любителями шапочек из фольги[7] шутки плохи. Никогда не знаешь, что может вызвать у них подозрения.
[7] Так в шутку называют сторонников теорий заговора. Шапочка из фольги, по мнению некоторых, способна защитить мозг от вредоносного влияния различных волн и излучений.