– Если хочешь еще о чем-нибудь меня спросить, Нэнси, валяй, не тяни.
Во-о-от оно как. С места в карьер. Тем лучше, это значительно упрощает мне задачу.
– Ну… раз уж ты сама об этом заговорила…
Кэролайн нетерпеливо вздохнула.
– Я хотела спросить, не было ли тебя в школе или в окрестностях в понедельник днем… В то время, когда у нас в редакции «Первой полосы» обычно проходят собрания.
Кэролайн вскинула бровь.
– А еще тебе, наверное, интересно, причастна ли я к появлению той надписи на шкафчике Дейзи. Ко всему этому «вандализму» и страшилкам о проклятии.
А вот это уже интересно. Честно сказать, я была порядком удивлена, когда она предвосхитила мои расспросы. Заметив в моем взгляде любопытство, Кэролайн пояснила:
– Со мной сегодня поговорила Лена. После уроков. – Она сделала особый упор на слове «поговорила», и от меня это не укрылось. Вряд ли это была беспечная дружеская беседа.
Ну и ну.
– Понятно, – ответила я. – Я этого не знала.
– Да что ты говоришь, – хохотнув, съязвила Кэролайн.
Трудно было винить ее в недоверчивости.
– Честное слово, – сказала я, постаравшись, чтобы голос звучал как можно искреннее. – Впервые об этом слышу. Но теперь, когда ты мне обо всем рассказала, многое становится ясным.
Хотя, сказать по правде, не то чтобы ясности ощутимо прибавилось.
– Это абсолютно не твое дело, – начала Кэролайн, недобро сверкнув глазами, – но я, так и быть, повторю тебе то, что сказала Лене. Так уж вышло, что в понедельник днем я и правда была в школе – делала домашнее задание в библиотеке. А во вторник я была у учителя.
– Понятно, – ответила я.
Меня не оставляло чувство, что на этом история не заканчивается, и скоро меня ждут новые подробности – пускай и сообщат мне их крайне раздраженным тоном.
– А именно, у мистера Стефенсона, – уточнила она и уперла руки в бока, устремив на меня дерзкий взгляд.
Голос Кэролайн звучал до того уверенно, будто ее слова могли положить расспросам окончательный и бесповоротный конец. Увы, я совсем не разделяла ее уверенности. С одной стороны, вовсе не обязательно было приближаться к кабинету, где заседала редакция, чтобы запустить в окно во́рона… и в то же время вовлечь в эту историю учителя, как это сделала Кэролайн, – серьезный шаг, тем более такое алиби проще простого проверить. К тому же Кэролайн даже не заикнулась о вóроне. Виновный человек наверняка поступил бы так же, чтобы не вызвать подозрений и максимально отдалиться от столь странного происшествия.
– Можешь сама его спросить, если хочешь, – сказала Кэролайн, не сводя с меня глаз.
Наверное, она ждала куда более острой реакции.
Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, хотя на самом деле я – разумеется! а как же иначе! – при первой возможности собиралась заняться именно этим.
– Хорошо, – сказала я. – Но даже если он подтвердит твое алиби на вторник…
– Ах вот как! То есть теперь еще и алиби подтверждать надо? – возмущенно спросила она.
Пришел мой черед тяжело вздыхать.
– А что ты от меня хотела услышать, Кэролайн? Случилось нечто странное. И ты точно уже об этом слышала, потому что именно из-за этого Лена с тобой и заговорила. Она, судя по всему, держалась не слишком учтиво. Не знаю, что она тебе сказала, но после этого ты вбила себе в голову, будто и у меня к тебе есть какие-то вопросы.
– Твоя правда, – натянуто ответила она. – Но – погляди-ка – так ведь и случилось! И вот ты теперь стоишь передо мной!
– Ладно, упрек в предсказуемости – еще не самое страшное, что я слышала в жизни, – сказала я. – Ты говоришь, будто во вторник была у мистера Стефенсона. Я склонна тебе верить. Такое алиби нетрудно подтвердить – или опровергнуть. Но к тому, что случилось во время редакционного собрания, это не имеет никакого отношения! А еще, как ты знаешь, сегодня кто-то изрисовал дверцу шкафчика Дейзи. Даже если это была не ты, происшествие в редакции вполне может быть делом твоих рук.
– Да с какой стати мне это делать? Или ты собралась всю школу опрашивать? – спросила Кэролайн.