MoreKnig.org

Новое о декабристах. Прощенные, оправданные и необнаруженные следствием участники тайных обществ и военных выступлений 1825–1826 гг.: читать начало книги онлайн

Автор: Ильин Павел



Шрифт:

Однако следствие не обратило никакого внимания на целый ряд показаний, подтверждавших эти выводы, в том числе принадлежащих ближайшим товарищам Врангеля Пыхачеву и Нащокину. Главным фактором, оказавшим влияние на следствие, оказалось, по-видимому, поведение Врангеля на допросах и характер его оправдательных показаний. Завоевав доверие к своим словам откровенным признанием имевшихся контактов с руководителями тайного общества, он сумел своими показаниями убедить следователей, что являлся принципиальным противником цели декабристской конспирации и особенно планов ее реализации, несмотря на опасный характер разговоров, бывших у него с лидерами Васильковской управы. В этих условиях следователи сочли излишним даже проведение очных ставок Врангеля с его обвинителями.

О принадлежности к тайному обществу полковых командиров Низовского и Муромского пехотных полков Федора Карловича Левенталя и Вильгельма Карловича Ширмана следствию стало известно из показаний П. И. Пестеля, М. и С. Муравьевых-Апостолов. Они ссылались на сведения, полученные от Бестужева-Рюмина. Согласно этим показаниям, последний сообщил об осуществленном им приеме Ширмана и Левенталя в тайное общество во время поездки для приобретения новых членов в 7-ю пехотную дивизию, соседнюю с 9-й дивизией, к которой относился Черниговский пехотный полк. Первое показание М. Муравьева-Апостола от 22 января – после допроса у Левашева – содержало сведения о принятии Бестужевым-Рюминым в тайное общество еще не названных лиц: «при проезде своем в 7 дивизию, где он принял двух членов – полковников Ширмана и Левенталя». Сведения эти относились к осени 1824 г., тогда Бестужев-Рюмин заехал в деревню, где жил М. Муравьев-Апостол – имение Хомутец Полтавской губернии. В ответах на вопросные пункты от 29 января Муравьев-Апостол повторил это утверждение еще раз, назвав Ширмана и Левенталя среди известных ему членов Южного общества[479]. С. Муравьев-Апостол и Пестель ссылались на Бестужева-Рюмина, от которого исходила информация о приеме полковых командиров 7-й дивизии[480]. Несколько показаний, полученных от осведомленных и руководящих участников тайного общества, предопределили особое внимание к Левенталю и Ширману со стороны следствия.

23 января на заседании Комитета после первых показаний Муравьева-Апостола было решено просить повеления «взять» двух новых членов Южного общества; резолюция императора «Привезти» санкционировала это решение, 26 января отдано приказание об аресте. Оба полковника были доставлены в Петербург и помещены на главную гауптвахту 9 февраля[481]. На первом «предварительном» допросе у Левашева они категорически отвергли свое участие в тайном обществе или какую-либо степень осведомленности о существовании заговора. Ответы были зачитаны на заседании Комитета 9 февраля. Очевидно, к этому времени император был уже знаком с содержанием их ответов на предъявленные обвинения; он повелел, чтобы «немедленно были даны очные ставки сперва Ширману и Левенталю, а потом другим, с теми, кои их обвиняют, дабы скорее привести в известность их вины»[482].

Немедленно были допрошены основные свидетели. 10 февраля М. и С. Муравьевы-Апостолы показали, что считали обоих полковых командиров членами, так как Бестужев-Рюмин объявил о сделанном им приеме, однако отрицали наличие собственных связей с этими лицами. То же показал и Пестель. Бестужев-Рюмин отвечал в показаниях, что он посетил двух полковых командиров в марте 1825 г., во время поездки в 7-ю пехотную дивизию для «распространения общества». С Левенталем он говорил о порядках в армии, о «возмутительных поступках» корпусного командира; примерно тот же предмет разговора был и в случае с Ширманом. Бестужев-Рюмин имел намерение принять обоих в тайное общество, но «не решился» и отложил прием, надеясь осуществить его с помощью других членов при сборе войск (очевидно, летом 1825 г., в лагере при Лещине), но этого также не случилось. На основании показания Бестужева-Рюмина Комитет уже 10 февраля признал обоих полковников невиновными, показания Бестужева-Рюмина были сочтены достаточными для оправдания, а поскольку других улик не было, то было решено, «отменяя очные ставки, в коих уже не настоит никакой надобности, представить об освобождении их…» императору. Николай I повелел «выпустить» полковых командиров, 13 февраля Левенталь и Ширман были освобождены с аттестатами[483].

В справки «Алфавита» Боровкова включены данные о показаниях Пестеля и братьев Муравьевых-Апостолов о принадлежности Ширмана и Левенталя к тайному обществу, отсылающих к сообщению Бестужева-Рюмина. По мнению следователей, показания эти были полностью опровергнуты разъяснением Бестужева-Рюмина[484]. Его показание на первый взгляд достаточно убедительно: разница в чинах, казалось бы, должна была исключить возможность близкого общения молодого подпоручика и зрелых, опытных полковников. Но отметим важный факт: как следует из показаний, с обоими полковыми командирами Бестужев-Рюмин был знаком раньше. Отношения его с С. Муравьевым-Апостолом, принадлежность к известной родовитой фамилии, то обстоятельство, что он являлся бывшим офицером гвардии, – все это в совокупности, несомненно, позволяло Бестужеву-Рюмину свободно контактировать с армейскими полковыми командирами и заводить с ними откровенные с политической стороны разговоры[485]. Бестужев-Рюмин утверждал, что намерен был принять обоих полковников, но не открылся им полностью, надеясь при удобном случае «склонить… к принятию участия в их предприятии». Очевидно, если он сделал предложение о вступлении в тайное общество, в рядах которого присутствуют «важные лица» (а это было одним из распространенных приемов при «склонении» кандидата), то мог привлечь заинтересованное внимание полковых командиров. Заметим, что в этом показании Бестужева-Рюмина прямо говорится только о том, что он надеялся «склонить» впоследствии обоих офицеров к участию в планируемом восстании, но нисколько не затрагивается вопрос о том, открывал ли он полковникам само существование и цели тайного общества. Очевидно, эту сторону вопроса Бестужев-Рюмин решил скрыть.

Почему выбор Бестужева-Рюмина пал именно на этих полковых командиров? Очевидно, Левенталь и Ширман оказались готовыми воспринять сведения о существовании и политических задачах тайного общества, что являлось содержанием начального этапа принятия в декабристскую конспирацию. Именно по этой причине они стали рассматриваться внутри тайного общества в качестве членов. Уверенные показания лидеров тайного общества о принятии полковых командиров, со ссылкой на то, что Бестужев-Рюмин без всяких оговорок сообщил им о приеме двух полковников, заставляют усомниться в той версии, что была представлена в показаниях Бестужева-Рюмина. Рискованность вовлечения в следственный процесс большого числа полковых командиров 1-й армии состояла в значительном увеличении масштаба заговора, на первое место в этом случае выступали планы «военной революции», которые разрабатывались руководителями Васильковской управы на протяжении 1823–1825 гг. и которые опирались на поддержку командиров различных подразделений 3-го пехотного корпуса.

На следствии прозвучало имя еще одного полкового командира, связанного с кругом С. Муравьева-Апостола и Бестужева-Рюмина. В показаниях М. Муравьева-Апостола среди известных ему участников тайного общества был назван также командир Ревельского пехотного полка подполковник Петр Антонович Криднер. М. Муравьев-Апостол впервые назвал имя Криднера в показаниях, сделанных в ответ на первые вопросные пункты, где упоминались Ширман и Левенталь[486]. Он ссылался также на сообщение Бестужева-Рюмина. Это показание стало отправной точкой для опроса подследственных о степени участия Криднера в деятельности тайного общества. Показания отбирались 10–17 марта у основных участников Васильковской управы, ответы были отрицательные. Бестужев-Рюмин в отдельном показании отвечал, что действительно предложил Криднеру вступить в тайное общество, имеющее целью введение представительного правления, но получил отказ. Спрошенный через военное начальство Криднер отверг сам факт такого предложения со стороны Бестужева-Рюмина, при этом показание полковника давало основание для подозрения в политической окраске его контактов с членами тайного общества. Криднер заявил, что, заметив «нелепые» разговоры Бестужева, не обращал на них никакого внимания. Первоначально учрежденный за Криднером надзор вскоре был снят[487].

Еще один полковой командир 1-й армии, оказавшийся в поле зрения следствия в связи с контактами с С. Муравьевым-Апостолом и Бестужевым-Рюминым, – командир 16-го егерского полка Михаил Андреевич Габбе. Согласно письму М. М. Спиридова от 2 февраля, обращенному на имя императора, Бестужев-Рюмин поручил ему «непременно» принять в тайное общество полковника Габбе. Бестужев-Рюмин советовал «набирать сообщников» среди тех, кто имел «неудовольствия на правительство». Габбе казался ему весьма пригодным для этого: его брат был разжалован в солдаты. Спиридов, по его словам, не выполнил поручения Бестужева, хотя посетил место расположения полка Габбе в ноябре 1825 г.[488] Н. Ф. Лисовский в показаниях от 14 февраля открыл, что 3 января к нему и П. Ф. Громнитскому в расположение Пензенского пехотного полка приехал А. И. Борисов, который объявил: «Общество наше открыто правительством чрез донос полковника Габбе (кажется, командир 16 егерского полка), ругая притом Бестужева, что он его принял. Он (Габбе. – П. И.) хотел скрыться, но Андреевич поехал догонять его… с намерением лишить его жизни…»[489]. Еще раньше, в ответах на вопросные пункты от 9 февраля, об этом же свидетельствовал А. И. Тютчев: он показал, что данную информацию А. Борисов получил от И. И. Горбачевского. Спрошенный по этому вопросу лишь 9 мая, Андреевич показал, что цель его поездки была уведомить Муравьева-Апостола о том, что его разыскивают власти. Приехав в Васильков, на квартире Муравьева увидел офицеров Черниговского полка – членов Славянского общества. Они сказали Андреевичу, что «полковника Габбе надобно умертвить, дабы он не взял Муравьева». Андреевич признавал, что «может быть, в рассеянности… и объявил им на то мое согласие», но намерения убить Габбе не имел[490]. В связи с показаниями Спиридова, Лисовского и Тютчева о Габбе запрашивали других полковых командиров, входивших в Васильковскую управу: И. С. Повало-Швейковского, В. К. Тизенгаузена, а также Бестужева-Рюмина и С. Муравьева-Апостола (29 марта). Все они отрицали участие Габбе в тайном обществе[491]. Вместе с тем, М. Муравьев-Апостол показал о принятии Габбе в Союз благоденствия М. А. Фонвизиным, но последний отрицал знакомство с Габбе. В данном случае велика вероятность того, что автор показания перепутал по созвучию фамилий Габбе с П. Х. Граббе, действительно принятым Фонвизиным. Следствие, приняв к сведению полученные показания, а также отрицание участия Габбе в тайном обществе со стороны С. Муравьева-Апостола, Бестужева-Рюмина и других «главных членов», оставило его без внимания[492]. Однако, согласно мемуарам Горбачевского, Габбе был прямо назван среди членов Южного общества, объявленных Бестужевым-Рюминым собравшимся на объединительном совещании в Лещинском лагере[493]. Неожиданные данные открывают источники, современные событиям. Согласно донесению полковника Чеботарева генерал-лейтенанту Гогелю от 27 января 1826 г., сохранившемуся в бумагах последнего, обнаруживается близость Габбе к С. Муравьеву-Апостолу. Чеботарев вскоре после разгрома выступления Черниговского полка лично встречался с Габбе, говорил с ним и, как выяснилось из разговора, Габбе был «знаком с Сергеем Муравьевым-Апостолом, приезжал в Лещин к нему и слышал разговоры против правительства»[494]. Как видим, среди членов тайного общества была распространена информация о приеме Габбе, мемуарные источники подтверждают участие полковника в декабристском обществе. Современный событиям документ – донесение Чеботарева – обнаруживает непосредственные контакты Габбе с лидерами мятежа во время Лещинского лагеря. Все эти данные заставляют усомниться в показаниях «главных членов», категорически отрицавших участие Габбе в делах тайного общества.

Полковые командиры представляли в глазах руководителей декабристской конспирации единственную серьезную опору военного мятежа, за каждым из них стояла реальная сила – воинское подразделение, готовое последовать по приказу командира в любом направлении[495]. Поэтому привлечение их в тайное общество было необходимым компонентом деятельности по расширению влияния и подготовки планируемого в перспективе выступления. В особенности эта сторона конспиративной активности выходила на первый план для руководителей Васильковской управы, лелеявших планы испанского сценария «военной революции». Обнаружение на следствии всех офицеров в высоких чинах, которые оказались в поле влияния тайного общества или были формально приняты в ряды членов, открывало возможность вскрытия наиболее опасных элементов плана «военной революции», расширяло круг обвиняемых и, безусловно, отягощало «вину» подследственных[496].

В числе оправданных следствием лиц, которые уличались прямыми показаниями о принадлежности к тайному обществу, были офицеры, связанные с конкретными эпизодами выступления Черниговского полка. Подпоручик 17-го егерского полка Дмитрий Александрович Молчанов подозревался не только в принадлежности к тайному обществу, но и в причастности к выступлению черниговцев.

Непосредственный участник событий, прапорщик Черниговского полка А. Е. Мозалевский, на допросе у дежурного генерала 1-й армии К. Ф. Ольдекопа 9 января 1826 г. показал, что 30 декабря, на второй день восстания, в Васильков приезжали офицеры 17-го егерского полка А. Ф. Вадковский и Молчанов, которых он видел лично; эти два офицера находились вместе с С. Муравьевым-Апостолом у полковой гауптвахты, при этом последний говорил солдатам: «вот и 17 егерский полк готов и с нами же пойдет в поход». Полученные сведения стали исходным пунктом для допросов руководителей восстания. На допросе 9 января, снятом в штабе 1-й армии, Бестужев-Рюмин заверял, что другого офицера 17-го егерского полка, кроме Вадковского, он не видел. На снятом 10 и 11 января допросе в штабе 1-й армии С. Муравьев-Апостол тоже отрицал присутствие Молчанова в Василькове, утверждая, что этого офицера он к себе не приглашал, а «приезжал в Васильков подпоручик Вадковский без Молчанова». Письмо к Вадковскому С. Муравьев-Апостол отправил из села Трилесы при самом начале мятежа, 29 декабря[497]. Стоит отметить в этой связи, что согласно позднему источнику, воспоминаниям И. И. Горбачевского, С. Муравьев-Апостол обращался с запиской к двум офицерам 17-го егерского полка – Вадковскому и Молчанову; источником данных мемуариста могли послужить как тот же Мозалевский, так и другие бывшие офицеры-черниговцы, отбывавшие наказание в Петровском заводе[498].

Из этих показаний вытекало, что руководитель мятежа письменно вызывал к себе офицера 17-го егерского полка (согласно его утверждению, сделанному при допросах – одного Вадковского): появление офицера (офицеров?) в Василькове становится одним из элементов организационной деятельности инициаторов выступления. Таким образом, показания Мозалевского в отношении Молчанова вошли в противоречие с показаниями лидеров мятежа, но очная ставка между ними не проводилась. Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин были спешно отправлены в Петербург[499].

Тогда же решалась судьба и Дмитрия Молчанова. Арестованный сразу же после возвращения от мятежников 30 декабря, А. Вадковский был впервые допрошен 12 января в присутствии корпусного командира Л. О. Рота. Вадковский утверждал, что подпоручика Молчанова в Василькове не было; других членов тайного общества, кроме него самого, в 17-м егерском полку не имелось. Но 16 января на допросе у Ольдекопа Вадковский признал, что говорил Молчанову о своей поездке к Муравьеву «по записке, писанной ко мне… Муравьевым-Апостолом о том, что наше общество открыто, которую записку я тут же и прочитал ему (Молчанову. – П. И.)… но так как Молчанов был уже известен о существовании оного общества, то и не расспрашивал меня об оном». Вадковский свидетельствовал, что «известность» Молчанова о тайном обществе считал достоверной: Муравьев-Апостол «…назад тому с год, говорил мне, что он узнал о известности Молчанова о существовании тайного общества, почему и спрашивал меня, не я ли сказал о том Молчанову, но когда я отвечал, что я Молчанову ничего не говорил, тогда Муравьев просил меня, чтоб я был поосторожнее…». Вадковский отрицал факт совместной поездки с Молчановым в Васильков, как и свое участие в приеме Молчанова в тайное общество[500].

В эти же дни, по всей видимости, состоялся и первый допрос Молчанова, который был арестован 31 декабря, а затем вместе с Вадковским «взят» в главную квартиру 1-й армии. Особое подозрение вызвал тот факт, что оба офицера раньше служили в расформированном Семеновском полку[501]. Первоначально ситуация вокруг Молчанова не отличалась от положения других арестованных в связи с открытием тайного общества в 1-й армии и событиями мятежа черниговцев. Так, 12 января датировано отношение начальника Главного штаба И. И. Дибича к командующему 1-й армией Ф. В. Остен-Сакену, в котором содержалось требование «взять и прислать в Санкт-Петербург» Молчанова, как подозреваемого в соучастии в мятеже[502]. Но уже 19 января корпусной командир Рот сообщал Остен-Сакену, что Молчанов отрицает свое участие в выступлении черниговцев, арестованные же мятежники отрицают его причастность к событиям. Рот предлагал начать особое расследование по этому вопросу. Согласно рапорту начальника штаба 1-й армии К. Ф. Толя Дибичу от 25 января, Молчанов не сознался в принадлежности к тайному обществу, а Вадковский не изобличил его в этом. Но, как считал Толь, «невзирая на то, он имеет быть отправлен в Санкт-Петербург тотчас, как скоро будет сделано окончательное исследование, не был ли он у Муравьева во время мятежа, ибо он сознался, что знал об отъезде Вадковского к мятежникам»[503]. Вскоре, однако, позиция военного начальства 1-й армии изменилась: верх взяло мнение Рота. По докладу следственной комиссии 1-й армии Ф. В. Остен-Сакен счел возможным оставить Молчанова под арестом при штабе армии в Могилеве, как причастного к событиям в Черниговском полку, а его отправка в Петербург была отменена.

В ходе петербургского следствия прозвучали важные показания о принадлежности Молчанова к числу членов тайного общества. О надеждах руководителей мятежа на 17-й егерский полк свидетельствовал очевидец и участник событий М. Муравьев-Апостол в ответах на вопросные пункты от 29 января. Он показал, что «брат надеялс[я], что он (17-й егерский полк. – П. И.) к нему пристанет, потому что в нем были два члена Южного общества Молчанов и Александр Вадковский… брат имел намерения соединиться с 8-ю дивизиею». М. Муравьев-Апостол вместе с тем утверждал, что в Васильков приезжал один Вадковский, который «обещал приготовить 17 егерский полк», а затем уехал на полковую квартиру в Белую Церковь[504]. Таким образом, на первом своем допросе М. Муравьев-Апостол назвал Молчанова среди известных ему участников тайного общества. Впоследствии он сделал дополнительное показание: Молчанова считал он членом еще и потому, что тот подал в отставку в 1824 г. вследствие неприятностей с корпусным командиром Ротом, при этом Молчанов тайно сообщил С. Муравьеву-Апостолу о своем намерении убить Рота за нанесенное оскорбление. Данное обстоятельство было подтверждено в показаниях С. Муравьева-Апостола от 16 апреля 1826 г. [505] 3 мая эти данные были сообщены Дибичу, который переслал их руководству 1-й армии для сведения комиссии в Могилеве. Молчанов на допросе признал свой конфликт с Ротом, но отказался признаться в намерении покуситься на его жизнь[506].

Наиболее тесно связанный с Молчановым подследственный, А. Вадковский, отвечая на допросные пункты от 5 февраля, продолжал держаться прежних показаний, данных в Могилеве: «В 17-м егерском полку никто даже не знал о существовании тайного общества, исключая Молчанова…», но вместе с тем отрицал его формальное членство в тайном обществе. На вопрос, почему он решил показать Молчанову записку С. Муравьева-Апостола, в которой говорилось о тайном обществе и его открытии правительством, Вадковский отвечал: «Живучи с лишком пять лет с Молчановым, мудрено мне было скрыть от него, что я получил записку от Муравьева… Я ему говорил, что я членом общества, но не открывал ему никогда цели оного… До сей поры знает он только, что есть какое-то общество, но ни цель, ни в чем оно состоит, ему неизвестно. Насчет того, что он не состоял в обществе, я готов присягнуть»[507]. Другие руководящие участники Васильковской управы либо ничего не знали о Молчанове, либо отрицали его формальное членство в тайном обществе[508].

17 марта на заседании Комитета решался вопрос о привлечении Молчанова к петербургскому следствию. Было заслушано отношение начальника Главного штаба Дибича на имя председателя Комитета Татищева, к которому присоединялось отношение главнокомандующего 1-й армией от 5 марта 1826 г. В нем содержался запрос: может ли быть представлен решению военно-судной комиссии при штабе 1-й армии Молчанов, который оказался «виновным в том только, что знал об отъезде… Вадковского к мятежникам Черниговского пехотного полка, о чем он начальству не донес». Комитет положил, что Молчанов к делу о тайном обществе не причастен, и его участь можно передать в ведение комиссии в Могилеве. Решение Комитета было согласовано заранее, о чем говорит помета В. Ф. Адлерберга: «Уведомить, что можно предоставить суду тамошнему, ибо к делу, Комитету производимому, не причастен». 17 марта председатель Комитета Татищев адресовался Дибичу, сообщая, что Молчанов «по изысканию… к тайному обществу не причастен», поэтому его следует предать военному суду для расследования его причастности к мятежу Черниговского полка[509].

Несмотря на то, что расследование и в Петербурге, и в Могилеве не выявило достоверных данных об участии Молчанова в мятеже Черниговского полка, Молчанов был предан военному суду по делу восстания на юге. Во всеподданнейшем докладе от 10 июля 1826 г. по результатам следствия Молчанову отводился особый раздел. Показания Мозалевского о том, что он «видел… 17 егерского полка подпоручиков Вадковского и Молчанова, кои были у гауптвахты в Василькове», судебная комиссия признала недоказанными. Для их проверки были спрошены еще в начале расследования Вадковский и Молчанов, которые отвергли это показание. Молчанов «при всех убеждениях суда» не сознался в своей поездке в Васильков во время мятежа. Из его показаний следовало, что в рождественские дни 1825 г. он жил уединенно в месте расположения роты, в которой служил, но несколько раз ходил на охоту, отлучаясь от места своего проживания; к Муравьеву-Апостолу не ездил и никаких связей с ним не имел, как и с Бестужевым-Рюминым. Молчанов признал факт знакомства с письмом Муравьева-Апостола к Вадковскому, но отрицал свою осведомленность о политическом характере тайного общества, его цели и конкретных планах восстания; более того, как уверял Молчанов, до 30 декабря он не знал, что Вадковский и Муравьев-Апостол принадлежали к тайному обществу[510].

На очной ставке с А. Е. Мозалевским Молчанов настаивал на том, что не приезжал в Васильков. Мозалевский же в целом подтвердил свое показание, заявив, что видел двух офицеров егерского полка в Василькове, «с коими Муравьев, разговаривая, называл Вадковским и Молчановым, но сам он, Мозалевский, в лицо их тогда не заметил; почему и не признает Молчанова за одного из тех бывших в Василькове офицеров». Опрос слуг Молчанова и хозяина дома, в котором он жил в декабре 1825 г., а также нижних чинов и офицеров 17-го егерского и Черниговского полков дал следующие результаты. Хозяин дома в селении Трушки, где жил Молчанов, показал, что последний по возвращении из Белой Церкви «…опять куда-то ездил и возвратился на ночь с борзою своею собакою и в третий раз ездил на охоту». Также стало известно, что Молчанов «неизвестно куда» ездил 28 декабря, для чего взял сани и своего слугу, но в тот же день возвратился. Один из нижних чинов подтвердил, что Вадковский ездил 30 декабря один, без Молчанова, то же показал унтер-офицер Черниговского полка[511].

Поскольку петербургский Комитет признал привлечение Молчанова к ответственности по проводимому им расследованию излишним, главнокомандующий 1-й армией Остен-Сакен предал Молчанова военному суду по делу мятежа Черниговского полка «за обнаруженное преступление». Он подозревался в соучастии в мятеже. Над Молчановым нависла угроза обвинения в том, что он не донес о ставшей ему известной тайне существования заговора с антиправительственной целью. В суде Молчанов вновь подтвердил, что он в тайном обществе не состоял, не знал о его существовании и в мятеже не участвовал. Свои отношения с Вадковским он объяснял родственной связью. Она же, по его уверению, способствовала тому, что Вадковский не говорил ему ничего о тайном обществе, и только 30 декабря сообщил о записке Муравьева-Апостола. Зная о подписке, отобранной правительством в 1822 г., Молчанов счел тайное общество противозаконным, но не донес[512]. В связи с тем, что он узнал о цели тайного общества, Молчанов вынужден был пояснить, что «хотя и находил ее противозаконной, но по убеждению Вадковского, чтобы сие держать в секрете, и по близкому с ним родству, решился о том молчать». Кроме того, он узнал о тайном обществе тогда, когда оно уже было открыто правительством, как следовало из зачитанной ему записки[513].

По рассмотрении обстоятельств судная комиссия признала обвиняющие Молчанова показания недостоверными. Доказанным считалось только то, что Молчанов не был в Василькове и не участвовал в планах заговорщиков. Хотя следствие выявило тот факт, что он знал о тайном обществе, судом было принято во внимание, что он получил сведения о нем уже после открытия общества и счел его противозаконным. Следствие не выявило доказательств его участия в мятеже. Поэтому было предложено освободить его как невинного из-под ареста. Признавалось, что за недонесение начальству о записке С. Муравьева-Апостола Молчанову следовало назначить наказание, но судная комиссия сочла возможным вменить в качестве последнего «долговременный арест», под которым Молчанов находился с начала следствия. Окончательно решение о Молчанове передавалось на усмотрение императора. По мнению Остен-Сакена, Молчанов, подозревавшийся в «соучастии», оказался неприкосновенным к мятежу и заговору. За недонесение о записке главнокомандующий счел необходимым назначить Молчанову наказание: «сверх нынешнего содержания под арестом выдержать еще в Бобруйской крепости два месяца на гауптвахте»[514]. В итоге суд счел, что по его делу нет никаких доказательств виновности в знании о тайном обществе и участии в мятеже. Поэтому в результате конфирмации военного суда по делу восстания Черниговского полка он был оправдан и освобожден (12 июля 1826 г.)[515].

В справке о Молчанове в «Алфавите» Боровкова зафиксирована только информация о знании им факта поездки А. Вадковского, а также о его желании покуситься на жизнь Рота[516]. Помимо этого, в распоряжении следствия имелись и другие уличающие Молчанова показания. Так, Вадковский настаивал на том, что перед своим отъездом в Васильков утром 30 декабря он сообщил Молчанову о записке Муравьева-Апостола, познакомил с содержанием этой записки («их тайное общество открыто»), объявил ему о своем намерении ехать в Васильков. Тем самым Вадковский фактически признавал осведомленность Молчанова о существовании тайного общества – именно этим он объяснял свое намерение ознакомить Молчанова с запиской Муравьева-Апостола, а также отсутствие пояснений по содержанию этой записки. Тот факт, что Молчанов знал о заговоре, Вадковский основывал на своем разговоре с Муравьевым-Апостолом. В ходе этого разговора Муравьев-Апостол, получивший сведения о том, что Молчанов узнал о тайном обществе, спрашивал Вадковского, не он ли принял Молчанова, и просил быть осторожнее. Вадковский утверждал, что сам он якобы никогда с Молчановым о тайном обществе не говорил.

Таким образом, петербургское следствие не обратило внимания не только на показание М. Муравьева-Апостола о принадлежности Молчанова к Южному обществу, но и на свидетельство Вадковского о словах С. Муравьева-Апостола, из которых следовало, что Молчанову стало известно о существовании тайного общества задолго до конца 1825 г. Следствие в Белой Церкви также располагало показаниями о членстве Молчанова в тайном обществе, сделанными разжалованным из офицеров рядовым Черниговского полка Д. Грохольским – человеком, близким к С. Муравьеву-Апостолу и введенным в курс дел заговора офицерами Черниговского полка. 8 апреля Грохольский показал, что среди известных ему участников тайного общества находились офицеры 17-го егерского полка Вадковский и Молчанов (остальные названные им члены тайных обществ в своем большинстве были признаны на следствии участниками декабристской конспирации)[517]. Показания Грохольского не были учтены в ходе расследования при штабе 1-й армии.

К этому следует прибавить другие немаловажные обстоятельства. Вадковский и Молчанов (так же как Бестужев-Рюмин и С. Муравьев-Апостол) являлись бывшими офицерами Семеновского полка, раскассированными после известного «возмущения» по полкам 1-й армии; первоначально они служили в одном полку – Кременчугском пехотном; в том же полку ротным командиром в это время был И. П. Жуков, который вскоре вступил в Южное общество. Наконец, Молчанов был родственником членов тайного общества братьев Вадковских[518]. Васильковская управа в процессе расширения своих рядов в значительной степени опиралась на бывших офицеров Семеновского полка, в среде которых явным образом зрело недовольство.

Итак, на следствии в Петербурге и Могилеве прозвучали показания о принадлежности Молчанова к тайному обществу, не ставшие предметом расследования. Откровенное обсуждение содержания записки С. Муравьева-Апостола, адресованной Банковскому, в полной мере демонстрирует факт осведомленности Молчанова о существовании тайного общества еще до начала восстания черниговцев. Взятые в своей совокупности, показания авторитетных свидетелей заставляют усомниться в правдивости полного отрицания участия в декабристском обществе Молчанова со стороны бывших его товарищей по Семеновскому полку С. Муравьева-Апостола, Бестужева-Рюмина и его родственника Вадковского. Кроме того, не могут быть сброшены со счетов настойчивые утверждения очевидца событий Мозалевского о прибытии в Васильков двух офицеров 17-го егерского полка, хотя они и были сочтены недоказанными[519]. В любом случае, Молчанов, несомненно, пользовался особой доверенностью участников тайного общества и, по всему вероятию, входил в разряд «полупринятых» членов.

Еще одним бывшим «семеновцем», служившим после перевода в армию в Кременчугском полку и оказавшимся в сфере внимания руководителей Южного общества, был юнкер Кременчугского пехотного полка Лев Сенявин[520]. А. В. Поджио в ответах на первые присланные допросные пункты от 17 января писал: «Слышал от Бестужева, что он некоторых принял в гусарах и артиллерии. Говорил мне о каком-то Синявине…»[521]. И. В. Поджио в показаниях от 4 февраля свидетельствовал, что в апреле 1824 г. Бестужев-Рюмин предлагал ему принять участие в покушении на императора на смотре войск 1-й армии. В ходе разговора он сообщил, что шестеро кандидатов уже записаны в особый список, и назвал из них трех: B. C. Норова, И. П. Жукова и Сенявина. И. Поджио лично никого из них не знал, кроме последнего, которого видел при прохождении Кременчугского полка. Членство этих лиц в тайном обществе автор показания удостоверить не мог. Сведения, полученные от братьев Поджио, повлекли за собой серию допросов. Так, данные И. Поджио 16 февраля были предъявлены в вопросных пунктах Бестужеву-Рюмину. В своем ответе он фактически подтвердил их, одновременно отрицая формальную принадлежность Сенявина к тайному обществу: кроме разжалованных из офицеров в солдаты, в случае ареста или покушения на императора «целили мы на Жукова, Сенявина (сей последний никогда обществу не принадлежал) и на Кузмина… Никому из вышеупомянутых предложения сделано не было», ввиду рискованности преждевременного оповещения. В показаниях от 6 марта он еще раз подтвердил эту информацию[522].

В ответах на отдельный запрос следствия о членстве Сенявина Бестужев-Рюмин клятвенно заверял, что это лицо не являлось членом тайного общества; если же откроется «противное», то «он готов за оное отвечать». Это заверение Бестужева-Рюмина, видимо, оказало свое воздействие на Комитет, и больше разысканий о Сенявине не проводили. В справке «Алфавита» Боровкова утверждалось, что других показаний о причастности Сенявина к тайному обществу не было[523]. Почти одновременно, 15 февраля, о принадлежности к тайному обществу Льва Сенявина был спрошен И. П. Жуков, контакт которого с Сенявиным был выявлен при изучении найденных у Жукова бумаг. Последний отвечал, что Сенявин служил в роте, которой он командовал; они жили на одной квартире и стали приятелями; об участии его в тайном обществе Жуков не знал[524]. Комитет «оставил без внимания» свидетельства о членстве Сенявина, полагаясь, видимо, на «честное слово» Бестужева-Рюмина. Но имеющиеся показания скорее говорят о другом. Прежде всего, кандидаты на участие в главном акте мятежа, названные Бестужевым-Рюминым, на протяжении 1824–1825 гг. так или иначе оказались в рядах членов тайного общества. Сам факт расчетов на Сенявина в случае начала открытых действий не требует комментария: он удостоверяет близость его умонастроений «образу мыслей» заговорщиков. Но А. Поджио в своем показании прямо сообщал о членстве Сенявина, ссылаясь на свой разговор с Бестужевым-Рюминым именно о принятии в члены тайного общества Сенявина, фамилию которого Поджио хорошо запомнил. Бестужев-Рюмин подтвердил, что на Сенявина рассчитывали в случае начала переворота, – правда, он уверял, что сам Сенявин не знал об этом[525]. Наконец, близкие связи Сенявина с бывшими полковыми товарищами-семеновцами, с Жуковым, Молчановым, Вадковским и другими участниками декабристского общества заставляют усомниться в «честном слове», данном на следствии Бестужевым-Рюминым, и предположить участие Сенявина в декабристской конспирации[526].

Сходная ситуация возникла на следствии в случае офицеров Ахтырского и принца Оранского гусарских полков, на которых Бестужев-Рюмин тоже рассчитывал при проведении задуманного ареста императора или покушения на него. Это корнет Л. Е. Годениус, отличавшийся, по словам Бестужева-Рюмина, «решительностью», корнет А. П. Рославлев и юнкер Н. Ф. Лосев. Однако Бестужев-Рюмин, как и другие «главные члены» Васильковской управы, отвергал организационную связь этих офицеров с тайным обществом, заявляя, что все они не были даже извещены о существовании конспиративной организации[527]. Эти утверждения содержат в себе некоторое противоречие: как можно было уверенно рассчитывать на содействие офицеров в таком решающем акте, как арест или покушение на императора, если они совсем не были причастны к тайному обществу? Подозрения, возникшие в ходе следствия в отношении трех офицеров, были преодолены отсутствием других обвиняющих показаний. После опроса «главных членов» Южного общества о Годениусе, Лосеве и Рославлеве Комитет пришел к выводу об их непричастности к декабристскому обществу, однако все они были взяты под надзор.

Между тем выяснить «образ мысли» каждого офицера можно было только в результате продолжительного тесного общения руководителей управы с офицерами, в ходе которого могли быть установлены их склонность к политическому «вольнодумству», сочувствие важнейшим принципам, делавшие этих офицеров единомышленниками конспираторов, наконец, «решительность», о которой свидетельствовал Бестужев-Рюмин, готовность принять участие в политическом перевороте. В показаниях содержатся некоторые обстоятельства, позволяющие предположить причастность офицеров к числу членов Васильковской управы. Так, в отношении А. П. Рославлева было установлено, что он постоянно вращался в кругу тех офицеров-однополчан, кто состоял в тайном обществе (И. П. Жуков, П. С. Веселовский), присутствовал на встречах с участием Бестужева-Рюмина, на которых последний распространял свои мнения, убеждал офицеров в том образе мысли, который разделялся членами тайных обществ (это выяснилось из показаний товарища Рославлева по полку, М. Н. Паскевича). Корнет Годениус посещал видных участников тайного общества Муравьева-Апостола, Бестужева-Рюмина и Враницкого еще в 1824 г., вместе с вступившими в тайное общество позднее товарищами по полку Семичевым и Франком, а также подозревавшимся в этом же Арсеньевым[528]. Нет сомнения, что три офицера, на которых рассчитывали руководители тайного общества в случае начала решительных действий, входили в ближайшее окружение декабристского общества, и если не принадлежали к нему формально, то во всяком случае рассматривались как подготовленные к вступлению кандидаты.

Любопытный пример столкновения разноречивых показаний представляет расследование принадлежности к тайному обществу генерал-майора Каменского. В ответах на вопросные пункты от 10 апреля 1826 г. М. Муравьев-Апостол показал, что в 1824 г. Ф. Ф. Вадковский, находясь в отпуске, принял в тайное общество своего младшего брата Александра Вадковского и генерал-майора Каменского, который находился под судом в Туле. Следствие сразу обратило внимание на это показание, признаком чего является знак «NB», поставленный в документе напротив фамилии Каменского, и 22 апреля Комитет запросил Ф. Вадковского: действительно ли он принял в тайное общество Каменского и какое участие принимал генерал? [529] При этом в вопросных пунктах в сведения, взятые из первоначального показания, были внесены неточности, исказившие его смысл. Так, в запросе утверждалось, что письмо, отправленное Ф. Вадковским на юг через Повало-Швейковского, было адресовано именно принятому в общество генералу Каменскому, тогда как Муравьев-Апостол показал, что это письмо было адресовано младшему брату Вадковского, Александру. Ответ Ф. Вадковского 24 апреля был однозначен: «Что касается… до генерал-майора Каменского, вероятно, Муравьев забыл, что когда я был в Туле, то есть до перехода моего в Южное общество, я не только не имел права никого принимать в члены Союза, но даже о делах общества ничего не знал, кроме существования оного и моего к нему причисления. Говорил я точно Муравьеву, что если бы я имел право принимать, я успел бы может быть присообщить к Союзу генерала Каменского, которым я был весьма обласкан в Туле… С Швейковским действительно познакомился через Муравьева… просил доставить письмо к брату Александру… но не к генералу Каменскому, с коим вся моя связь ограничилась несколькими посещениями, сделанными мной ему, когда я был в Туле, и то всегда при свидетелях, ибо вследствие своего суда он был под надзором»[530]. 28 апреля, по разноречию в показаниях, была дана очная ставка Муравьеву-Апостолу и Вадковскому. На очной ставке Муравьев-Апостол настаивал на своем варианте той информации, которую сообщил ему Вадковский о приеме Каменского. Согласно записи, сделанной по итогам очной ставки, Вадковский признал справедливость показаний Муравьева-Апостола, «не допущая до очной ставки». Но в этот же день Вадковский написал дополнительное показание, в котором, признавая, что принял брата во время отпуска, несмотря на неправомочность такого приема, по вопросу о Каменском утверждал: «Что касается до генерала Каменского, я клянусь, что никогда его не принимал: вышеупомянутыми средствами я мог увлечь только брата и ребенка, но не человека зрелых лет и образованного ума!»[531]

[479] ВД. Т. IX. С. 194, 201, 226.

[480] ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 195. Л. 4, 6.

[481] ВД. Т. XVI. С. 70, 72, 249, 338; Декабристы. С. 99, 201.

[482] ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 195 (В. К. Ширмана, Ф. К. Левенталя). Л. 1, 2; ВД. Т. XVI. С. 93.

[483] ВД. Т. XVI. С. 94–95, 270; ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 195. Л. 3–8 об.

[484] Алфавит. С. 275, 339.

[485] См.: Киянская О. И. Декабрист М. П. Бестужев-Рюмин // Отечественная история. 2001. № 6.

[486] ВД. Т. IX. С. 226.

[487] ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 130. Л. 2–4; Алфавит. С. 269–270.

[488] ВД. Т. V. С. 127, 131.

[489] ВД. Т. XIII. С. 365.

[490] ВД. Т. V. С. 400, 442.

[491] ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 257 (МА. Габбе). Л. 1–5.

[492] Алфавит. С. 242; ВД. Т. III. С. 72.

[493] Горбачевский И. И. Записки. Письма. М., 1963. С. 10.

[494] Документы о бунте Черниговского полка [Бумаги И. Г. Гогеля, опубликованные М. Ф. Шугуровым] // Русский архив. 1902. Кн. 2. С. 301–302.

[495] М. Муравьев-Апостол вспоминал впоследствии: «В 8-й пехотной дивизии находились многие члены Тайного союза и Общества соединенных славян. В числе первых считались несколько полковых командиров, на содействие которых можно было положиться…» (Мемуары декабристов. Южное общество. М., 1982. С. 193). 8-ю пехотную дивизию составляли Троицкий, Пензенский, Тамбовский и Саратовский пехотные, 15-й и 16-й егерские полки; они располагались вокруг Житомира. Однако все известные историкам члены тайного общества – полковые командиры относились к 3-й гусарской дивизии и 9-й пехотной дивизии, за исключением Повало-Швейковского: подчиненный ему лишь осенью 1825 г. Саратовский полк относился к 8-й дивизии. Таким образом, свидетельство М. Муравьева-Апостола оставляет пространство для догадок: либо он ошибся, имея в виду командиров 9-й дивизии, либо указал на оставшихся неизвестными следствию полковых командиров, офицеров в больших чинах, не названных на допросах.

[496] См. главу 3, где речь идет о полковых командирах – членах тайного общества, оставшихся неизвестными следствию (П. А. Набоков).

[497] ВД. Т. IV. С. 247, 248, 251; Т. IX. С. 34.

[498] Горбачевский И. И. Записки. Письма. С. 65.

[499] О первых показаниях лидеров мятежа, которые отбирались до привлечения к главному петербургскому расследованию, в исторической литературе высказано, по нашему мнению, важное наблюдение: «…Муравьев, конечно, тогда еще не мог представить себе степень осведомленности правительства в делах тайного общества, и его главной задачей было „вспомнить“ как можно меньше фактов и назвать как можно меньше имен» (Киянская О. И. Южный бунт. Восстание Черниговского пехотного полка. М., 1997. С. 83). Отметим, со своей стороны, что вопрос о соучастниках (лицах, готовых принять участие в «бунте», на которых рассчитывали при запланированном соединении черниговцев с другими полками) оставался одним из самых скрываемых на следствии; он весьма неясно освещается в показаниях арестованных.

[500] ВД. Т. XIX. С. 164, 168–169.

[501] ВД. Т. VI. С. 62 (всеподданнейший рапорт Константина Павловича от 6 января 1826 г.), 173.

[502] Там же. С. 188.

[503] Там же. С. 78, 168.

[504] ВД. Т. IX. С. 236, 239.

[505] Там же. С. 226, 270–271.

[506] ВД. Т. VI. С. 190.

[507] ВД. Т. XIX. С. 172–174. Вадковский позднее был вынужден дать дополнительное показание о Молчанове и степени его осведомленности о тайном обществе: ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 151 (Д. А. Молчанова). Л. 1 в.

[508] ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 151. Л. 1–5.

[509] ВД. Т. VI. С. 189; Т. XVI. С. 127, 279, 350.

[510] ВД. Т. VI. С. 172.

[511] Там же. С. 173.

[512] Там же. С. 174.

[513] Там же. С. 172–173.

[514] Там же. С. 186, 188.

[515] Декабристы. С. 115.

[516] Там же. С. 286.

[517] Там же. С. 307.

[518] Декабристы. С. 115.

[519] Согласно изложению записок Горбачевского, который опирался на рассказы участников событий, прежде всего, бывших черниговских офицеров Мозалевского, Быстрицкого, Соловьева, С. Муравьев-Апостол, отправляя записку в 17-й егерский полк, обращаясь к обоим офицерам (и Вадковскому, и Молчанову), просил приехать в Васильков только одного из них. Приехавший Вадковский, по словам мемуариста, обещал «с помощью [своего] товарища Молчанова взбунтовать если не весь егерский полк, то, по крайней мере, батальон…» (Горбачевский И. И. Записки. Письма. С. 65, 67). Записки, таким образом, не поддерживают показания Мозалевского о приезде Молчанова в Васильков, но одновременно подтверждают серьезную вовлеченность последнего в деятельность тайного общества.

[520] Вероятнее всего, речь идет о Льве Григорьевиче Сенявине (1805–1862), впоследствии сенаторе, члене Государственного совета (Фонды Российского государственного исторического архива. Краткий справочник. СПб., 1994. С. 86).

[521] ВД. Т. XI. С. 48.

[522] ВД. Т. IX. С. 89, 90; Т. IV. С. 138.

[523] ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 198 (Л. Сенявина); Алфавит. С. 318.

[524] ВД. Т. XIX. С. 49.

[525] ВД. Т. IV. С. 138.

[526] По мнению некоторых исследователей, Бестужев-Рюмин, опираясь на старые дружеские связи, привлек в Южное общество трех подпрапорщиков, бывших сослуживцев по Семеновскому полку, переведенных в 1820 г. в Кременчугский полк: Вадковского, Молчанова, Сенявина (Мачульский Е. Н. Новые данные к биографии М. П. Бестужева-Рюмина// Исторические записки. 1975. Т. 96. С. 356).

[527] Алфавит. С. 245, 278, 311. Ср.: ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 128 (Годениуса, Лосева, Рославлева).

[528] Там же.

[529] ВД. Т. IX. С. 259.

[530] ВД. Т. XI. С. 220, 222.

[531] Там же. С. 223, 224, 225.

Правообладателям и читателям!

Произведение защищается авторским правом. Вы можете ознакомиться с легальным фрагментом. Если начало вам понравилось, то можно приобрести легальную полную версию по ссылке на последней странице фрагмента у нашего проверенного и надежного партнера.
Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Машина-приманка
Машина-приманка
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: КИТТ добровольно соглашается помочь полиции ловить автомобильных угонщиков и сам становится приманкой. Майклу остается наблюдать со стороны и
0
Майкл, что это ты на себя надел?
Майкл, что это ты на себя надел?
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: После очередного задания Майкл и КИТТ останавливаются на ночь в мотеле. В комнате оказывается прохладнее, чем хотелось бы, и Майкл достает из
0
Неприятные последствия выбора
Неприятные последствия выбора
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: Редкий выходной, океанское побережье и любимый гамбургер — что может пойти не так? Майкл вскоре убеждается, что даже самая безобидная
0
Осквернение
Осквернение
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: Майкл давно не навещал могилу Стиви. Когда у них с КИТТом наконец появляется свободный день, он решает исправить это упущение. Но вместо
0
Парковочные неприятности
Парковочные неприятности
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: PG-13, Размер: Мини, Саммари: Чтобы разоблачить похитителей автомобилей, Майкл и КИТТ отправляются на очередное задание под прикрытием. Майклу кажется отличной идеей
0
Пациент года
Пациент года
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: гет, Рейтинг: PG-13, Размер: Миди, Саммари: Гарри и Дафна сталкиваются в больничном крыле при довольно странных обстоятельствах. Следующие двадцать четыре часа превращаются в настоящую
0
Подопечный шпиона
Подопечный шпиона
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: NC-17, Размер: Макси, Саммари: «О нем ходило множество историй, поговаривали даже, что он Темный волшебник».— Северус Снейп [«Принц-полукровка»]1990 год. Люциус Малфой
0
Повелитель дронов 8
Повелитель дронов 8
[Самиздат / Бояръ-Аниме / Книги про волшебников / Попаданцы / Боевое фэнтези / Юмористическое фэнтези]
Орки... Вот, наконец, и настало то время, когда Мироздание полностью проявилось в этом Закрытом мире во всей своей многомерности. Местные люди не знали, как им повезло жить в неведении. Что ж.
0
Пять раз
Пять раз
[Приключения: прочее]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: Майкл Найт обладает удивительным талантом попадать в самые нелепые ситуации. КИТТу остается выручать напарника — а заодно спасать остатки его
0
Сбавляя скорость
Сбавляя скорость
[Драма]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: Годы не стоят на месте. КИТТ становится совершеннее с каждой модернизацией, а Майкл все чаще замечает, что его собственные силы уже не те,
0
Смущение
Смущение
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: КИТТ привык считать себя практически безупречным. Но даже самый совершенный искусственный интеллект не застрахован от неожиданных сбоев.
0
Сожаления Беллатрисы Лестрейндж
Сожаления Беллатрисы Лестрейндж
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: гет, Рейтинг: PG-13, Размер: Миди, Саммари: Гарри Поттер уничтожил все хоркруксы Волдеморта, но так и не сумел убить самого Темного Лорда. После гибели Джинни он живет один — до тех пор,
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Наследник Тавриды
Наследник Тавриды
[Исторические приключения]
Беспокойное наследство досталось графу Михаилу Семеновичу Воронцову, наместнику Юга России. Волнения в Молдавии и Крыму, греки рвутся помогать восставшим соотечественникам. «Южное общество», собрав
0
Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости
Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости
[Любовная фантастика / Классическое фэнтези]
Я отчаянно пыталась доказать мужу, что сироты из благотворительного фонда бесследно исчезают. Но меня опоили дурманящими каплями и сослали в горную глушь как опасную сумасшедшую. Теперь я — невольная
0
Летропикация. Рассказы
Летропикация. Рассказы
[Советская классическая проза]
Его сводная победа
Его сводная победа
[Любовные детективы / Современные любовные романы]
Книги Анны Веммер – новое слово в жанре современной сентиментальной прозы. Каждый роман автора – это трогательная история о семейных ценностях, дружбе и любви. Размеренная жизнь Элины Серебровой
0
Воевода
Воевода
[Самиздат / Попаданцы]
Мир, очень похожий на Землю начала ХХ века, но с одним отличием. Триста лет назад в Сибири грянул масштабный магический катаклизм — разверзлось Око Зимы. Оно превратило этот и без того суровый край в
0
Мой чудовищный дракон. Сбежать или приручить?
Мой чудовищный дракон. Сбежать или приручить?
[Любовная фантастика]
Я ненавижу своего преподавателя, потому что он чудовище. Дракон, который разрушил мою жизнь и уничтожил семью. Что он ищет в академии, где я прячусь? Мятежников, заговорщиков или сбежавшую принцессу?
0
Повелитель Стихий
Повелитель Стихий
[Попаданцы / Книги про волшебников / Боевое фэнтези]
Что общего у разведчика Легиона и белки-летяги? Оба они живут не более трёх лет. За это время средний разведчик успевает провести около пяти экспираций, после чего встречает свой конец. Я же
1
Таверна на прокачку 3
Таверна на прокачку 3
[Самиздат]
Изысканная кухня под градом стрел и несущимися шальными файерболами. Что бы ни происходило за воротами таверны, лучшее, что я могу делать, – готовить. Так, чтобы ароматы моих блюд вселяли доблесть
0
Разве можно забыть Мерекюла?
Разве можно забыть Мерекюла?
[О войне]
Эта книга о малоизвестном героическом эпизоде Великой Отечественной войны — о мерекюльском десанте, сыгравшем важную роль в боях за освобождение Прибалтики в 1944 году. В результате многолетних
0
В объятиях (с)нежного человека
В объятиях (с)нежного человека
[Детективы / Современные любовные романы / Эротика, Секс]
Таежная избушка. Хмурый и циничный незнакомец, что спас мне жизнь. Красивый и мужественный, но холодный как снег. Он мечтает избавиться от меня, а я хочу уйти. Но все против нас, мы вынуждены терпеть
0
Неженка и некромант. Ненужная невеста
Неженка и некромант. Ненужная невеста
[Любовная фантастика / Самиздат]
В смысле, мой дар – некромантия? Меня прозвали Неженкой не потому что я люблю нежить, а потому что я её боюсь! Это точно какая-то ошибка! А я-то думала, что после объявления о моей помолвке
2