Наследство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да ссорится она со всеми, — не утерпела Манефа. — Не умеет жить обычно, как все, ей только бы потруднее что-то выдумать.

— Трудности я не выдумываю, они сами возникают на пути, как крутояры. Я их не преуменьшаю, чтобы всем они были видны. Тогда легче их осилить. — Надя встала и подошла к брату. Манефа, почуяв запах гари, скрылась за занавеской: чайник убежал, залил фитили… Тронув за плечо брата, глядящего в окно, Надя заговорила: — Да, живу я трудно, потому что хочу скорее сделать то, что не сделали люди до меня, а потом идти дальше. А не сделано элементарное, без чего нельзя жить, лечить людей, думать об их здоровье. И хочется еще, чтобы следы войны, тяжелые следы на здоровье людей, следы бесхлебья, трудной работы, стесненной жизни скорее смыло, вытравило новым настроем человеческих отношений. Меня не понимают, я злюсь и элю других.

Вошла Манефа с чайником. Ставя на стол, сказала буднично:

— А по-моему, тебе не хватает мужика. Будет мужик, помягчаешь сразу.

— Помолчи! — несдержанно бросила Надя. — Откуда в тебе, в твои-то годы, такая пошлость?

— Я никогда не боялась своего портрета. А ты боишься…

Пили чай, ведя натянутый разговор. Впрочем, говорила больше Манефа, ставшая вдруг оживленной, даже веселой; Андрей то и дело усмехался чему-то, коробя твердые губы. Надя молчала, покалывая взглядом то того, то другого.

— Так вот зачем ты приехал! — проговорила Надя, когда Манефа ушла на работу. — Понюхать атмосферу?

Андрей, задумавшись, не сразу ответил.

— А-а! — воскликнул он. — Не только. Просто скучно было без тебя. Да и поссорились мы тогда, жалею. Долго жить в ссоре — ожесточаешься, себя обеливаешь — другого хаешь. Да и варнак я, до сих пор не побывал у тебя в такой прелести. Ну и еще… Дмитрия пожалел. Хороший он парень.

Сестра промолчала.

— Чаю еще хочешь?

— Налей.

Она налила, поставила перед ним стакан. Заговорила необычно глухо:

— Что я, не понимаю? Одной мне невыносимо трудно. — И вдруг выкрикнула: — Одна, одна, одна! Но что мне делать?.. Дмитрий? Да, он добрый, хороший. Может, даже любит.

— Любит!

— Допустим… Но жить вдвоем и опять чувствовать одиночество и еще видеть, что рядом с тобой от таких же мук корчится другой? Нет, мне его жаль. Ты ведь знаешь, какая я. Мне сильный человек нужен.

Андрей отставил чашку, отвалился на спинку стула, прищурился, глядя на сестру.

— А хочешь, я для тебя сделаю открытие? Хочешь? Он сильнее тебя. Да! Только сила у него скрытая, терпеливая. А у тебя — вся на виду, нетерпеливая. А кто большего в жизни может добиться, об этом можно еще поспорить.

— Думаешь, он сильный? — усомнилась она.

— Он ведь тогда от тебя ушел, знаешь куда? По реке спустился. Чуть не ползком добрался до какого-то там хутора. Только потом приехал в Новоград… Я был тогда в Горьком, потому и не доложил тебе. А взглянула бы, как он теперь рвется к делу. Эх, нога ему нужна, здоровая, смерть как нужна… Что я тебе говорю о ноге, сама съезди. Толстяк полковник что-то мне говорил, а я понял с пятого на десятое… — Брат встал. — А теперь пошли, покажи мне хозяйство. А что со светом и рентгеном? Я тоже об этом думаю. — И, выходя, укорил: — Начальник должен иметь приличное жилье. Что же ты приживалкой?

Надя рассказала о сторгованном доме в деревне Поворотной. Съездить надо бы, посмотреть и перевезти. Но дом пятистенный, куда ей? Брат заметил на это: мал дворец всем плечи жмет, а большой жильцов себе найдет… И тут же сразу:

— Дай-ка лошадь, я сгоняю, погляжу. Договорюсь, чтобы ладом разобрали, осторожненько. За большие деньги сторговалась?

— Не я, знакомые.

— Не глядя?

— Да я в шутку вроде тогда…

Они вышли. Серый вскочил с земли, подошел к хозяйке.

— Так за сколько все ж? — Брат посмотрел на пса. — Красивый зверь. Грудь-то беленькая, и лапки как в сметане. За сколько же?

— Вроде две, говорили…

— Если не гнилье, то ничего. Пятистенок, сто́ит. А лошадь-то дашь?