Наследство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Надя пристально взглянула на девушку: играет? Играть она мастерица. Но в глазах Манефы не прыгали озорные чертики, в них были тревога и настороженность. «Хитрит… Ох и хитрая девка!» О том о сем пошел разговор за столом, а больше всего, как и полагается, о больнице. Андрей охотно слушал и поддакивал, сестра так я не могла понять, зачем он приехал. Ни о чем, что выдало бы его намерения, он пока не сказал, лишь ел да косо, неулыбчиво глядел на Манефу, а та как бы сжималась, стараясь сделаться все незаметнее. Наконец, когда Надя заговорила о статье Джанелидзе, недавно прочитанной, вспомнила, как робела перед ним, когда ему ассистировала, и заговорила о помощи инвалидам, о том, что наблюдение за их картотекой хочет поручить Манефе, Андрей оживился и сказал одобрительно, что это дело святое.

— Поглядел я, как Кедров Митя мучается, как нога его держит, не пускает в жизнь. — И опять взглянул на Манефу. Та сидела потупясь и не подняла взгляда.

— Что Кедров? — насторожилась Надя. Она хотела спросить спокойно, даже равнодушно, но настороженность сама собой подхлестнула ее.

— Что Кедров? Лежит после операции.

Наде как-то нехорошо сделалось вдруг, рука сама потянулась расстегнуть ворот блузки, ей не хотелось, чтобы это заметили брат и Манефа, но, как назло, пальцы не сразу нашли проклятую пуговку. Дурная привычка застегиваться до горла…

— Как после операции? — справившись с пуговкой, спросила Надя.

Брат озлился:

— Да что ты все спрашиваешь? Могла бы сама знать…

— Его оперировали? Без меня?

Андрей сердито вскочил, его обидело, что сестра, кажется, в чем-то его обвиняет. «Воображала бы поменьше…» — хотел сказать он, но не сказал.

— Что за сложная у него операция? Почему обязательно при тебе? — с неудачной небрежностью спросила Манефа.

— Сложная! Да он мог потерять ногу, понимаешь, ногу, попади в руки хирургу вроде нашего Куклана. Я же ему на кость поставила внутреннюю металлическую шину, понимаешь ты это? Какой-нибудь хлеборез по своей профессиональной тупости и серости мог ее выкинуть. Ну и пропала нога. Ты-то, хирургическая сестра, что-нибудь соображаешь в этом?

— Соображаю! — озлилась Манефа. — Ногу ему не отрезали, можешь не беситься. Сама видела: нога у него в гипсе. Вишняков делал операцию. Сам Вишняков! Без малого Вишневский…

— Ты знала?

— Знала. Когда звонили, я дежурила…

— И не сказала мне? Почему?

— А, просто бабское. Тебе ж он не нужен? Для тебя мука видеть его, а для меня, может, последней радостью были его слова: «Вы такая славная, такая милая…» Да, жаль его. Все мы тут его жалеем. А что ты сделала с Кедровым? Каменный ты человек. А я хотела… хотела увлечь его.

Манефа не могла сидеть, она встала и быстро отошла к дверям, прислонилась к косяку спиной. Андрей тоже отошел к окну. Получалось так, что и он в заговоре против сестры. Она ведь просто могла крикнуть: «Выметайся!» Ну и что? Он уедет. Рассердится на нее окончательно. Но ведь болеть голова из-за этой ссоры будет у него…

Каково было удивление Манефы и Андрея, когда они не услышали ни криков, ни ругани, ни хлопанья дверью. Надя сидела и тряслась от тихого смеха. И, глядя на Манефу мокрыми от слез глазами, заикаясь от этого неудержимого смеха, спросила:

— Ты это серьезно? Хотела увлечь? А?

Глядя на нее, засмеялась и Манефа, трясясь возле дверного косяка, и Андрей стал подхохатывать, сам не понимая почему. Первой перестала смеяться Манефа.

— Ты что, считаешь меня ниже себя? — злея глазами, спросила она.

Надя, растирая уставшие от смеха рот и щеки, отмахнулась:

— Да перестань ты! Просто я представила вашу пару: кулика да гагару. Уж очень вы несовместимые.

— Твоей совместимости и на день не хватило…

Андрей остановил женщин:

— Знаете, уважаемые хозяйки, я не за тем приехал, чтобы слушать ваши шпильки. Без меня разберетесь. А я хочу оглядеть ваше лечебное учреждение и почувствовать атмосферу вокруг тебя, дорогая моя сестра. Кедров почему-то недоволен этой атмосферой. И думает, по-моему, больше о ней, чем о своей ноге.

— Кедров думает? — удивилась Надя. — Да откуда ему знать?

— О чем не ведает глупый, о том умный догадывается. Но я встревожился. Вот я и намеревался…

Но сестра не дала ему договорить. Странной ей показалась озабоченность Дмитрия и брата. У них, в больнице, обычная рабочая атмосфера, не больше.