Во главе действующего флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отметим, что такое положение было совершенно не типичным для того времени. В зарубежных флотах центральные органы военного управления в большинстве случаев вмешивались в деятельность командующих, оставляя за ними решение лишь тактических и оперативно-тактических вопросов, что, очевидно, сковывало инициативу ответственных начальников на местах и зачастую отрицательно сказывалось на результатах действий объединений и группировок флота. По заключению B. А. Белли, наибольшая централизация управления военно-морскими силами имела место в Великобритании, где адмиралтейство доминировало в решении практически всех основных проблем, связанных с подготовкой и ведением операций и боевых действий[363].

В России же командующие флотами, как правило, обладали самостоятельностью, совершенно немыслимой в последующие времена. Эта ситуация имела как положительные, так и негативные аспекты. К первым можно отнести отсутствие мелочной опеки со стороны высших армейских чинов, не слишком, как правило, искушенных в морских делах. В то же время отрицательными, а иногда и опасными последствиями подобной практики становились инициативы командующих, выдвигаемые, а в некоторых случаях и реализуемые ими на основе собственных, зачастую ограниченных и неадекватных представлений о внешнеполитической и стратегической обстановке. Поэтому естественно, что отдельные эскапады командующих флотами шли вразрез не только с военно-стратегическими планами главной квартиры, но и с внешнеполитическими резонами государственного руководства. Достаточно вспомнить «шведскую авантюру» Н. О. фон Эссена, которая едва не спровоцировала войну с сопредельным королевством и была пресечена ставкой буквально в последний момент[364]. Другой пример — настойчивое стремление А. А. Эбергарда к захвату Бургаса или Варны, принадлежащих нейтральной Болгарии, для организации пункта базирования корабельных сил, занятых в блокадных, а возможно и десантных действиях в районе Босфора[365].

Внушительный объем реализуемых функций и высокое напряжение работы позволили штабам флотов приобрести значительный управленческий опыт. За время войны усилился их состав, в значительной мере оптимизировалась организация, усовершенствовалась методика работы. Весьма существенно, что к концу Первой мировой войны структура штабов флотов и функциональное наполнение их подразделений приобрели вид, в общих чертах сохранившийся до наших дней.

Таким образом, с началом Первой мировой войны организационную основу системы управления силами отечественного флота составили военно-морские управления штабов сухопутных объединений, которым были оперативно подчинены действующие флоты, и Военно-морское управление (Морской штаб) при верховном главнокомандующем.

Однако эти немногочисленные, хотя и укомплектованные «выдающимися людьми» (выражение великого князя Кирилла Владимировича[366]) органы управления, буквально «заваленные» решением широкого спектра задач (от выдачи директив флотам на кампанию или определенный ее период до утверждения изменений в штаты кораблей и частей), не могли стать генераторами стратегических и оперативных идей[367]. Вопреки замыслу руководства Морского министерства, Морской штаб ставки не смог стать полноценным центром принятия решений на применение сил действующих флотов, оказавшись в состоянии лишь формулировать основные направления их деятельности и, в некоторых случаях, корректировать действия командования на морских театрах военных действий. Морской штаб так и не стал полноценным аналогом «сухопутной» ставки, а оставался скорее «флотским» филиалом, причем филиалом весьма усеченным, генерал-квартирмейстерской части Штаба главковерха. По существу, на стратегическом уровне управления военно-морским флотом образовался вакуум, чему немало поспособствовало фактическое исключение Морского генерального штаба из контура управления действующими объединениями и группировками флота.

По удачному выражению М. А. Петрова, высшее военно-морское руководство впало в «оперативный паралич», ответственность за который попыталось переложить на командующих флотами адмиралов А. А. Эбергарда и В. А. Канина[368]. Замена последних А. В. Колчаком и А. И. Непениным (в июле и сентябре 1916 г. соответственно) не смогла изменить ситуации, поскольку причины «кризиса морского командования» крылись не в недостаточной «энергии» командующих, а в несостоятельности руководства военно-морским флотом на стратегическом уровне. Проблема «высшего командования», по выражению И. И. Лудри, оставалась «камнем преткновения» в дореволюционном флоте[369].

Как показал опыт Первой мировой войны, из всех уровней управления морскими силами наиболее успешно выполняли свое предназначение командование и штабы флотов. За время войны значительно усилился состав, оптимизировалась организация, усовершенствовалась методика работы органов управление флотского звена. Недостатком в организации штабов флотов на протяжении всей войны оставалось объединение его разведывательных, оперативных и организационных функций в немногочисленной оперативной части.

Рост состава флотов, куда наряду с соединениями надводных кораблей вошли формирования подводных лодок и морской авиации, и расширение перечня решаемых задач, некоторые из которых оказывали существенное влияние на ход и исход войны в целом, вывели функции командующих флотами и их штабов за рамки тактического и оперативно-тактического уровней, придав им оперативно-стратегический характер.

Заключение

Предпринятое нами исследование позволяет определить основные направления и этапы развития системы управления Российским флотом на стратегическом и оперативно-стратегическом уровнях, а также особенности ее функционирования в годы Первой мировой войны.

По нашему мнению, основными направлениями развития системы управления явились:

институциональное разделение оперативных (морские органы ставки верховного главнокомандующего и отчасти Морской генеральный штаб) и административных (Морское министерство) функций в стратегическом звене управления;

вывод объединений военно-морского флота из подчинения общевойсковым начальникам и сосредоточение управления действующими флотами в морском штабе, подчиненном верховному главнокомандующему (при Временном правительстве — попытка передачи этой функции Морскому генеральному штабу, подчиненному морскому министру);

наращивание функций и расширение организационной структуры штабов флотов, выход их деятельности на оперативно-стратегический уровень;

оптимизация функционального наполнения органов управления и их подразделений, совершенствование методики штабной работы на основе боевого и управленческого опыта, накопленного в условиях повышения интенсивности и усложнения условий вооруженной борьбы на море.

Как нам представляется, в процессе эволюции системы военно-морских органов в стратегическом и оперативно-стратегическом звеньях управления уместно выделить три этапа.

На протяжении первого этапа — с августа (н. ст.) 1914 г. (начало военных действий и создание военно-морских управлений в штабах верховного главнокомандующего и главнокомандующего 6-й армией) до февраля (н. ст.) 1916 г. (учреждение Морского штаба главковерха) — конфигурация системы органов управления действующими флотами определялась «Положением о полевом управлении войск в военное время», спешно введенном в действие накануне войны. Балтийский флот подчинен главкому 6-й армии (с сентября (н. ст.) 1915 г. — главнокомандующему армиями Северного фронта), Черноморский — главкому армий Юго-Западного фронта (август 1914 г.), затем верховному главнокомандующему через военно-морские управления соответствующих штабов. Морской генеральный штаб, подготовленные операторские кадры которого были обращены на укомплектование военно-морских управлений, из контура управления действующими силами фактически исключен. (Последнее, впрочем, справедливо и в отношении Главного управления Генерального штаба.) Общевойсковые начальники в отношении подчиненных флотов ограничиваются директивными указаниями с постановкой задач, точнее, определением основных направлений деятельности в предельно общих формулировках. Сроки, искомые показатели результативности действий, формы, способы, наряд сил и средств определяются, как правило, командованием флотов по своему усмотрению. Система стратегического управления военно-морским флотом разбалансирована, свое предназначение выполняет лишь в части определения приоритетов деятельности действующих флотов, а также ограничения их активных действий с целью обеспечения гарантированного выполнения оборонительных задач.

Второй этап (февраль (н. ст.) 1916 г. — апрель 1917 г.) характеризовался сосредоточением функций руководства флотами Балтийского и Черного морей в Морском штабе верховного главнокомандующего. Подчинение руководителя «флотского» органа ставки непосредственно главковерху (императору), вывод флота Балтийского моря из подчинения ближайшему сухопутному начальнику способствовали повышению роли морского министра адмирала И. К. Григоровича в решении ключевых вопросов не только строительства, но и применения военно-морского флота, а также централизации руководства действующими объединениями, приданию морскому органу верховного командования известной самостоятельности. Фактическое объединение должностей начальника Морского штаба главковерха, помощника (заместителя) морского министра и начальника Морского генерального штаба в лице адмирала А. И. Русина создало предпосылки для привлечения потенциала Морского генерального штаба к управлению силами. Однако в силу малочисленности Морского штаба верховного главнокомандующего и его загруженности второстепенными функциями административного характера, а также из-за сохранившегося отрыва генмора от деятельности ставки, сущность руководства действующими флотами со стороны верховного командования принципиальных изменений не претерпела. Это закономерно привело de facto к дальнейшему повышению функционального статуса командующих флотами, расширению структуры и увеличению численности их штабов.

Начало третьему этапу (апрель — декабрь 1917 г.) положило возвращение Балтийского флота в подчинение главнокомандующему армиями Северного фронта. Содержанием этого этапа явился постепенный демонтаж созданной в начале 1916 г. централизованной системы управления: освобождение начальника Морского штаба ставки от должностей начальника Морского генерального штаба и помощника морского министра (апрель), упразднение Морского штаба главковерха с воссозданием в ставке Военно-морского управления (сентябрь) и, наконец, ликвидация последнего с подчинением Черноморского флота главному командованию армий Румынского фронта (ноябрь). Таким образом, к моменту ликвидации ставки в первых числах марта 1918 г. военно-морских подразделений в штабе главковерха не существовало. Временное правительство (во всяком случае, первый военный и морской министр А. И. Гучков, вероятно, не без влияния своего ближайшего помощника по морской части контр-адмирала М. А. Кедрова) попыталось придать статус единого центра стратегического руководства военно-морским флотом Морскому генеральному штабу, однако принятые в этом направлении меры оказались непоследовательными и половинчатыми, поэтому положительных результатов не дали. К моменту подписания перемирия с Германией и ее союзниками в декабре 1917 г. система управления военно-морским флотом была, по существу, разрушена.

Организационное строительство и функционирование системы управления силами военно-морского флота в 1914–1917 гг. характеризовалось некоторыми особенностями.

Во-первых, слабая проработка «флотских» статей спешно принятого «Положения о полевом управлении войск в военное время» и их несоответствие нормативным документам Морского министерства. Как следствие, импровизированный характер мероприятий по формированию системы управления силами флота, несоответствие численности и структуры морских органов верховного командования (даже в период существования Морского штаба верховного главнокомандующего) задачам стратегического руководства военно-морским флотом.

Во-вторых, неспособность верховного командования и руководства Морского министерства в полной мере использовать накопленный в мирное время потенциал и опыт Морского генерального штаба в процессе управления силами.

В-третьих, широкие полномочия и самостоятельность командующих флотами, нетипичная для морских держав того времени и не имеющая прецедентов в последующей истории отечественного военно-морского флота. В деятельности командующих — сочетание руководства оперативно-стратегическим объединением и непосредственного вождения флота в бою (управления на тактическом уровне) с растущим преобладанием первой функции.

Наконец, в-четвертых, особый статус, который занимали в штабах флотов руководители оперативных частей, зачастую вытеснявшие начальников штабов из процесса принятия решений на применение сил и средств.

В целом система органов управления силами флота, несмотря на неоднократные попытки ее модернизации, так и не стала сбалансированной и эффективной. Опыт 1914–1917 гг. показал, что органы стратегического руководства военно-морским флотом (в данном случае — Морской генеральный штаб), заблаговременно созданные и подготовленные к решению своих задач, должны функционировать по своему прямому предназначению и во время войны, в полной мере используя наработанный в мирное время управленческий потенциал. Поспешные импровизации, связанные с учреждением и последующими реорганизациями «морских» органов верховного командования на фоне сужения функций генмора, явно не способствовали повышению качества управления силами флота. К сожалению, предостережение вице-адмирала И. Ф. Лихачева о недопустимости конструирования системы органов управления «вдруг, как-нибудь и как случится, в критическую минуту»[370] с началом Первой мировой войны было предано забвению.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Система центральных органов управления Морского министерства в 1885–1905 гг.

* 11 (23) июня 1891 г. переименован в Военно-морской ученый отдел, 2 (15) февраля 1904 г. разделен на Распорядительно-учебную и Стратегическую части.

** 11 (23) июня 1891 г. упразднен, функции распределены между Морским техническим комитетом, Главным гидрографическим управлением и Главным морским штабом.

[363] Флот в первой мировой войне. Т. 2. С. 332.

[364] В первые дни войны, полагая весьма вероятным выступление Швеции на стороне немцев, командующий Балтфлотом принял самостоятельное решение упредить угрозу со стороны шведского флота, который, насколько было известно, отмобилизовался и сосредоточился у о. Готланд. 28 июля (10 августа), оповестив о своих намерениях главнокомандующего 6-й армией генерала от артиллерии К. П. Фан дер Флита, Н. О. фон Эссен вывел флот в море, предполагая предъявить командующему шведским флотом ультимативное требование перейти в Карлскрону и не выходить оттуда во все время войны между Россией и Германией для «устранения печальной возможности возникновения случайных военных действий между нашими флотами и нациями». (Текст ультиматума опубл.: Петров М. Морская оборона берегов в опыте последних войн России. С. 110.). Утром 29 июля (11 августа) операция была отменена распоряжением ставки, которая запретила комфлоту «активные действия при настоящей политической обстановке». Главковерх счел проект ультиматума «вызывающим актом и незаслуженным оскорблением шведов, лояльно относящихся к России». «В этом походе, несомненно нецелесообразном с точки зрения политической конъюнктуры момента, виновато прежде всего само главное командование, недостаточно ориентировавшее Эссена, благодаря чему последний был вынужден сам оценивать обстановку и сам искать решения», — справедливо замечает М. А. Петров (Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота в связи с эволюцией военно-морского искусства. Д.: РИО В.-Морских Сил РККА, 1927. С. 491). См. подробнее: Эмме В. Указ. соч. С. 145–154.

[365] РГАВМФ. Ф. 609. Оп. 1. Д. 846. Л. 152–157; АВПРИ. Ф.138. Оп. 467. Д. 482. Л. 2–5, 8-10, 17, 22, 25, 41, 43; РГВИА. Ф. 2100. Оп. 1. Д. 854. Л. 119.

[366] Цит. по: Военный дневник великого князя Андрея Владимировича Романова (1914–1917). С. 173.

[367] В этом смысле показательно, что в ходе пересмотра «Положения о полевом управлении войск в военное время» в декабре 1918 г. начальник организационного отдела Морского генерального штаба Л. Г. Гончаров предлагал расширить штат Военно-морского управления и иметь в его составе три отдела: оперативный, организационный и общий (последний ведает вопросами снабжения, учета личного состава, награждений). См. подробнее: Назаренко К. Б. Флот, революция и власть в России: 1917–1921. С. 290, 291.

[368] РГАВМФ. Ф. 716. Оп. 1. Д. 92. Л. 102-104об.; Д. 184. Л. 2-13. См. подробнее: Петров М. Кризис морского командования в 1916 году. С. 3–19.

[369] Лудри И. Красный Флот в составе вооруженных сил Республики // Морской сборник. 1927. № 10. С. 26.

[370] Лихачев И. Ф. Указ. соч. С. 63.