Итак, данный знак, скорее всего, является христианским символом, появившимся в первые десятилетия жизни Церкви. Последователи новой религии подвергались преследованиям и вполне могли договориться между собой об опознавательном знаке, непонятном для других. Несомненно, он был известен в Средневековье и именно поэтому постоянно встречается в оформлении церквей[190].
Здесь меня вновь охватил трепет. Я подумал: не мог ли Данте, очевидно зная о «квадрате», вложить какую-нибудь подобную конструкцию и в свой текст?
Размышляя о числах и кресте-палиндроме, я вернулся к вопросу, который давно ношу в себе. Этот вопрос вырос из многолетнего чтения и преподавания Данте: не может ли оказаться, что вся «Комедия», великая похвала воплощению Бога, каким-то образом представляет собой крест? Разве не могло Данте прийти на ум включить в структуру поэмы — истории спасения — крест? Ведь он вполне мог последовать той же логике, что и строители соборов, которые, проектируя свои произведения, выстраивали их на целой серии числовых отношений. Соотнося между собой разные измерения храма (высоту, длину, ширину нефов, расстояние между колоннами), зодчие стремились к тому, чтобы во всем отражался Божественный порядок Вселенной: не только в видимых частях — росписях, витражах, скульптурах, но и во всей структуре, не видимой непосредственно, но оттого не менее значимой.
Следуя, с одной стороны, наблюдениям Синглтона, которые уже зарекомендовали себя как плодотворные, а с другой стороны — структуре «квадрата», я тоже попробовал «поиграть» с числами. Постепенно начали вырисовываться ранее не замеченные закономерности.
Мы уже видели, что количество стихов в песнях, распределение чисел 7, 10 и 13 по тексту «Комедии», варьируется без какой-либо видимой закономерности. Однако количество использований каждого из этих чисел одинаково: каждое из них появляется по 33 раза. Кроме того, появляется еще одно «лишнее» 13, что приводит к 100. Предполагать случайность становится все сложнее. Даже если последовательность чисел кажется случайной, тот факт, что каждое число появляется равное количество раз, вряд ли может объясняться случайной комбинацией.
Далее я суммировал все 7, 10 и 13 из таблицы. Получилось 1003, то есть 13, внутри которого — 100, число Бога с 102 внутри, милосердие в квадрате (вспомним и общее число песней «Комедии»). Конечно же этот результат следует непосредственно из предыдущего. Так или иначе, работа с числами начинает показывать, что распределение количества стихов по тексту поэмы, может быть, не является таким случайным, как казалось на первый взгляд.
Воодушевленный последним открытием, я вернулся к количеству стихов. Общее число стихов «Комедии» — 14 233. И опять, смотрите-ка, 1+4+2+3+3 дает 13 — число Бога в действии!
Затем я обратился к закономерности, описанной Синглтоном, и обнаружил, что если считать не просто количество стихов, а суммы их цифр, то зона симметрии обширнее, чем в его работе. Последовательность 7, 10, 10 повторяется не дважды (по разу от центрального 13 с каждой стороны), а четырежды (два раза до и два раза после).
Именно в этот момент я подумал, что где-то здесь и должен быть крест, который я ищу. То, что я обнаружил до сих пор, — это линейная последовательность, но она образуется четырьмя фрагментами. Четыре фрагмента как четыре стороны креста. По бокам от центральной песни Данте расположил четыре количественно значимых фрагмента. А что, если, присмотревшись, можно будет увидеть не только «горизонтальные», но и «вертикальные» фрагменты? И вот каким оказывается крест:
Крест — в самом центре поэмы, его числа по вертикали и по горизонтали дают одинаковую сумму: 33, возраст Христа! В сердце «Комедии» (в центре мира, словно вновь хочет сказать Данте) стоит крест Христов! Крест получается несимметричным, но здесь значима даже асимметрия. Фрагмент, идущий из «Ада», содержит 7 — это число человека, пребывающего в одиночестве. Фрагменты, находящиеся в «Чистилище», — 10, число милосердия. Фрагмент, восходящий в «Рай», — 13, число Бога. Разве не мог Данте посредством числа 7 представить человека, поднимающегося из ада, посредством 10 — милосердие, а 13 — восхождение в рай?
Я удлинил стороны креста еще на три песни, и таким образом крест стал проходить через всю поэму.
Сумма чисел в добавленных фрагментах — 36 со стороны «Ада», 27 во всех других направлениях.
В свою очередь, сумма цифр каждого из этих чисел дает 9 (3+6=9; 2+7=9). Как известно из множества исследований Данте, 9 — это число Беатриче. И еще кое-что. В части, которая идет в сторону «Ада», нет 7 — нет мира, человека. Здесь отсутствует человечность, отсутствует желание — есть только Беатриче, которая уводит Данте из «сумрачного леса». В двух фрагментах, относящихся к «Чистилищу», повторяется последовательность 10, 7, 10 — милосердие Божие объемлет человека. Последовательность же, идущая к «Раю», такова: 7, 7, 13. Человек приходит к Богу.
Обнаружив крест, на котором зиждется мир (а значит, и объемлющая мир архитектура «Комедии»), я стал искать дополнительные подтверждения. И вот что я нашел.
Еще три креста. И каких креста! В аду — крест из 7.
В чистилище — из 10. В раю — из 13. Опять-таки аду соответствует число человека, который одинок; чистилищу — человека, объятого Божественным милосердием; раю — число Бога в действии.
Подведем итог. Мы последовали указанию Ч. Синглтона, отмечавшего, что следует обращать внимание не на число стихов в песнях, а на сумму цифр, составляющих это число. Мы применили данное указание шире, чем автор, и расположили суммы, получившиеся таким образом, в схеме из 11 столбцов и 9 строк, соответствующей структуре «Комедии». Это позволило обнаружить:
• малый крест в центре, сумма чисел по каждой оси которого дает 33, то есть возраст Христа;
• большой крест в центре — продолжение малого креста с добавлением 9 (Беатриче);
• три креста в разных частях поэмы, нумерологически соответствующих содержанию части, в которую они включены.
Конечно, речь пока идет о догадках, гипотезах, которые нужно развивать и углублять. Их необходимо проверить в строго математическом аспекте (не являются ли замеченные нами закономерности обязательным следствием самой структуры, лежащей в основе Комедии, как, например, тот факт, что возможные суммы цифр в каждой из песней — это обязательно 7, 10 и 13). Следует продолжить изыскания в нумерологии, исследуя символическое значение найденных чисел. Наконец, нужно углубиться в анализ текста, чтобы описать возможные взаимосвязи между последовательностями, обнаруженными Синглтоном, и лексическим составом «Комедии». Насколько мне известно, эти взаимосвязи еще никем не описаны и заслуживают углубленного изучения.
В заключение одно методологическое замечание. Я обнаружил крест, так как исходил из гипотезы, что крест должен / может существовать. Исследование начинается только тогда, когда есть опорная точка — некоторая гипотеза, нуждающаяся в проверке. Исследование может и опровергнуть исходную гипотезу, но без гипотезы подлинное исследование не состоится. Мы находим лишь то, что предполагали найти.
Песнь XXVII. «Я над самим тобою тебя венчаю митрой и венцом»
Вновь и вновь обращаясь в эти дни к песни двадцать седьмой, я испытывал глубокое волнение, потому что в ней звучит тема отцовства, то есть тема воспитания, — звучит с нежностью, драматичностью и мудростью. В каком-то смысле это песнь, посвященная учителям, школе, родителям. Значит, наша цель сегодня — увидеть, как Данте понимает отцовство, сопровождение (ведь каждый из нас призван сопровождать кого-то — прежде всего, конечно, самих себя, но также и своих друзей, и самых маленьких).
Прежде чем приступить к чтению, вспомним контекст. Эта песнь следует за двумя песнями о сладострастниках, которые находятся в последнем из семи кругов чистилища (может быть, присутствующих сладострастников обрадует, что они находятся в верхнем из семи кругов, а значит, их грех наименее тяжкий — это, конечно, утешает). Укор в сладострастии звучит довольно слабо: возможно, эти люди даже не вышли за пределы какой-нибудь пошловатой любовной песенки. И вот мы приближаемся к земному раю. Рай на земле подразумевает, что добро, Истина, радость, мир каким-то образом могут быть обретены уже на земле. И как поразительно заканчивается эта песнь! Я сразу говорю о конце, потому что, продвигаясь по пути, читая обо всем, что происходит с поэтом, нужно держать в уме итог, этот неимоверный исход, превосходящий всякие ожидания, невозможный без некоторых условий, о которых сегодня тоже пойдет речь.
Это последние слова песни. Я «венчаю» (объявляю, нарекаю) тебя господином над самим собой, то есть свободным человеком. Ты свободен. Никакая власть, даже власть смерти, не в силах ни сокрушить, ни ограничить, ни умалить в тебе высшее господство, тобой приобретенное. Господство человека, который наконец соотносит себя самого, полноту себя самого, свое истинное лицо с принадлежностью, привязанностью, следованием, которые на протяжении песни вновь и вновь утверждаются, трогательно и нежно.
[190] См., например, монографию, посвященную «квадрату Сатор»: Rino Cammilleri. Il quadrato magico [Рино Каммиллери. Магический квадрат]. Milano: Rizzoli, 1999.