[болезненного цвета];
[Третье было темное — как у обитателей
территорий, примыкающих к Нилу.]
Что означают эти три цвета? Когда Данте предстанет Троице (песнь тридцать третья «Рая»), увидев три круга разных цветов, он скажет: «как бы Ирида от Ириды встала» (что соответствует в наших молитвах словам «Свет от Света») — таинственная игра цвета этих трех кругов символизирует тайну Троицы. Три лица Люцифера являются карикатурой на Троицу. Один из критиков предложил трактовать их как альтернативу трем богословским добродетелям: вере, надежде и любви — неверие, отчаяние, ненависть.
[Но крылья были не такие, как у ангелов, а отвратительные, скорее как у летучей мыши.]
[все было покрыто льдом из-за движений
[Из его шести глаз текли слезы, и кровавая слюна стекала из всех трех пастей, вечно терзающих, медленно жующих троих грешников.]
Это чудовище обречено на вечный вопль, глухой, полный ненависти к Истине, которая его победила.
[Тот, кого терзала пасть в центре, страдал не только от зубов, а и от когтей дьявола, сдирающих с него кожу.]
Имя Иуды стало нарицательным: он совершил самое ужасное в истории предательство — предав Христа, предал Самого Бога. И Данте по тяжести этого греха находит для Иуды наказание еще более худшее, чем то, которое постигло двух других: его голова находится внутри дьявольской пасти.
Согласно мировоззрению Данте, Промысел Божий состоит в том, чтобы дать людям две власти, два авторитета, призванных помогать человеку на пути к счастью. Это Папа (являющийся наместником Бога на земле), Церковь (духовный кормчий Папы) и император, который, управляя преходящей деятельностью людей, призван создать наилучшие условия для их духовного существования, — такова идея политики как служения. Цель человеческой жизни — это счастье, это достижение блага, а блага достигаешь, приобщаясь к Истине. Задача политики — создавать все условия, чтобы люди могли стремиться к Истине, к благу (больной струной Данте были его современники: как Папа, так и император, не выполнявшие свою миссию).
Данте отправляет к Люциферу настоящих предателей — тех, кто не почитал порядок, установленный Богом ради блага людей, — власть Церкви и власть императора.
Это Иуда, предатель присутствия Божия на земле в Его живущей форме, которая есть Христос, и Брут с Кассием, предавшие Цезаря (он, как известно, был убит заговорщиками, среди которых оказался Брут, его приемный сын, — вспомните ставшие афоризмом слова Цезаря: «И ты, Брут, сын мой!»).
Как уже было отмечено, ад по-своему реализует желаемое. В этом и есть высшая справедливость: если ты всю жизнь добивался только денег, тогда в аду ты будешь очень богат; но там ты узнаешь, что деньги — это навоз, и у тебя будут вагоны навоза, которым ты вынужден будешь вечно питаться. Это справедливое возмездие: у тебя будет то, что ты хотел, но для тебя оно предстанет в истинном свете.
Если бы наше путешествие заканчивалось на этом, вполне можно было бы впасть в отчаяние; и не зря Данте завершает его не в аду, а у подножия горы чистилища.
После всего увиденного им зла он не оставляет нас наедине с ним, он ведет нас вперед, чтобы избавиться от него. Вергилий говорит: «Все зло, которое мы могли увидеть, мы видели, сейчас мы выйдем отсюда и посмотрим, возможно ли его победить».
«Чистилище» как часть «Божественной комедии» нам ближе всего. Это гора, имеющая семь уровней, по количеству смертных грехов — тех же, за которые положено наказание в аду, только с надеждой на прощение. Это место, более всего напоминающее земную жизнь, где мы еще не осуждены (мы увидим, что можно спастись благодаря единственной слезе перед смертью), но еще и не блаженны. Чистилище напоминает Землю даже географически: там светит солнце, там есть время, свет, там все противостоит злу, о котором, однако, известно, что оно повергнуто: потому что с пришествием Христа побеждает прощение.
Последуем же за Вергилием и Данте.
Как Данте и Вергилию удается выбраться из ада? Данте следует повелению Вергилия и обхватывает руками его плечи; Вергилий же, выждав момент, когда Люцифер раскрывает свои крылья, хватается за шерсть дьявола и спускается вниз по его телу. Тем самым Данте демонстрирует готовность пройти через все испытания: какой бы ужас ни вызывал Люцифер, необходимо дойти до дна, лично встретиться со злом. И вдруг на середине пути:
Не знаю, удалось ли вам проследить траекторию движения Вергилия: как только они добрались до бедер дьявола, Вергилий с трудом переворачивается и начинает подниматься. Данте, не понимая, что происходит, думает, что они возвращаются туда, откуда пришли, к голове, обратно в ад.
[ «Будь осторожен, держись крепче, — говорит Вергилий, тяжело дыша от прилагаемых усилий, — мы должны пройти именно здесь».] Пробравшись между скалой и телом Люцифера, останавливаются.
Данте думает, что увидит туловище дьявола, по которому они спустились, однако видит только его торчащие кверху ноги. «Представьте себе, какой „трепет на меня нахлынул“, как я был не уверен, какие испытывал сомнения, как был поражен». Не поняли не только мы, но и сам Данте: «какой рубеж я минул». Однако Вергилий не дает ему времени на размышления и сомнения, это неподходящий для разговора момент, нужно уходить:
Но что же произошло? Куда подевался лед? Почему Люцифер торчит вниз головой? Как получилось, что мгновение назад был вечер, а сейчас настало утро?
Вергилий объясняет: «Мы не спускаемся: Люцифер находится в самом центре земли, и там мы перевернулись и начали подъем в другую сторону, поэтому здесь уже день, в то время как там — ночь».
Он рассказывает о том, как Бог низвергнул Люцифера на землю, которая содрогнулась от отвращения и, разверзшись, образовала воронку. На дне ее, в центре земли, был заточен Люцифер. А с противоположной стороны образовалась гора, равная по размерам адовой воронке, огромная гора чистилища.
[Проследовав по этому трудному пути, мы устремились в ясный мир, в мир света, «и двигались все вверх, неутомимы». Я следовал за Вергилием, как вдруг в щели туннеля я разглядел клочок звездного неба. Постепенно прекрасные звезды мне открывались все больше, и здесь мы вышли вновь узреть светила.]
Вся песнь первая «Чистилища» посвящена смирению (мы об этом упоминали в связи с Одиссеем). И если в «Аду» обобщающим образом становится Люцифер, а слово «гордыня» становится главной характеристикой дьявола, то есть всего зла и греха, то, чтобы отождествить «Чистилище» с каким-то словом, мы должны прибегнуть к одному из двух вариантов: либо к слову «смирение» (отсылающему нас к личной добродетели), либо, на мой взгляд, к более точному и емкому понятию — «прощение».
«Чистилище» — великая песнь прощения, открывающая нам, что человек не одинок, что некто наблюдает за нами любящим взором. Всякое предательство прощается, достаточно только захотеть. В начале «Чистилища» Данте видит первую звезду, и это Венера, символ любви. Для вышедшего из ада бытие, Вселенная открываются как Любовь. «Чистилище» и «Рай» можно рассматривать как вхождение в реальность, то есть в жизнь, основанную на признании закона, управляющего Вселенной. «Любовь, что движет солнцем и другими звездами» — последняя строка поэмы. И Данте начинает «Рай» словами «Слава с Ним, Кто движет всем». Рай — это движение, желание, постоянно выполняющееся и умножающее само себя. Любовь такова по определению.
Выбраться из ада и увидеть Венеру — это великое начинание настоящей жизни, возможной на этой земле.
Потому что проблема не в самом факте предательства, но в готовности принять прощение. Все мы предаем — и себя, и свое желание, и детей, и друзей, наших женщин и наших мужчин; так или иначе, все мы грешим. Но есть предательство Иуды и есть предательство Петра, которое справедливо называют иначе — «отречение». То, что совершил Иуда, — предательство, а то, что сделал Петр, — отречение. Разница в том, что Петр, «выйдя вон, горько заплакал» (Лк. 22: 62). Петр почувствовал свое предательство, все свое зло, но острее своего зла он почувствовал любовь Христа. Кто смотрел фильм «Страсти Христовы»[134], тот вспомнит момент, когда взгляды Христа и Петра встречаются.
[134] Кинокартина «Страсти Христовы», режиссер Мел Гибсон, США, 2004.