Через час старик и Мария обриты наголо, корова — пострижена. Хоть плачь, хоть смейся, хоть волком вой…
Мария носит воду из колодца, старик тоже. Поливает все, что видит вокруг: сено, сарай, стол, летнюю печь, завалинку, окна, стены дома… И как бы невзначай обливает невестку.
— Хо! Что с вами? — она отскакивает.
— Знаешь, где у него слабое место?
— Вы о чем?
— Об аэроплане думаю… Так знаешь, где у него слабое место? Ветрянка.
— Что?
— Ну, мельница эта… что крутится всегда. Пропеллер!
— Я вижу, вы никак не угомонитесь.
— Ну, я же и говорю… Если эту штуку как-нибудь запутать, он ткнется в землю. И я придумал, что надо сделать. Сегодня же! Сейчас! Одного или даже двух арканов мало. Но ведь не может быть, чтобы эти вонючие фрицы были хитрее нас. Давай за дело!
— Поздно… спать хочется.
— Выспимся, когда немца собьем.
Луна взошла — старик и Мария рубят деревянные чурки.
Луна в зените — старик и Мария вяжут поленья к веревкам.
Луна совсем низко над горизонтом — старик и Мария тренируются.
— Теперь представь, что луна — это аэроплан. Так?
Держишь оба полена в руке, веревку подбираешь, чтобы не мешала, и, когда он подлетит, бросаешь!
— Куда?
— На луну, я же тебе толкую!
— Не докину… — Мария дрожит от холода и усталости.
— Докинешь! Если бросить правильно, ветрянка запутается… Ну-ка попробуй!
— А почему я?
— Потому что я буду ловить его арканом. Тут нужна твердая рука. А ты ляжешь в засаде за плетнем… вот здесь. Ты атакуешь отсюда, а я — от сарая. Спросишь — почему? Здесь — самая нижняя точка его полета. Ветрянка остановится, а я накину аркан ему на хвост. Ясно?
— Они убьют нас!
— Нет! Мы им живыми нужны, иначе кого они будут обирать? Ступай-ка проверь, крепко ли аркан привязан к сараю.
— А если сарай сломается?
— Тебе сарай дороже нашей жизни?
— Может, все-таки лучше к дереву?
— Давай к дереву… И надо еще побросать, набить руку.
— У меня руки и без того болят. Устала.