— «А живем мы, сынок, хорошо…» — по обыкновению диктует старик, и Мария, кивая, пишет, тоже по обыкновению, свое: «Муженечек, свет мой ясный, истосковалась, изболелась я по тебе…» — «Картошка нынче удалась крупная…» — продолжает старик и, вдруг замолкнув, прислушивается к чему-то внутри себя. — Слушай, а что я ел сегодня?
— Почему вы спрашиваете?
— Да брюхо что-то крутит… — Старик поднимается и семенит к деревянному нужнику в глубине двора.
— Ох, если б и вправду война кончилась! — вздыхает Мария и переворачивает пластинку. — Сидим тут в глуши, ничего не знаем…
Она опускает иглу на пластинку, но вместо музыки двор заполняет знакомый грохот — нежданно-негаданно подкрался немец.
Пуф! — делает он и выпускает длинный, рвущийся на куски язык пламени.
Вспыхивает скирда за плетнем.
Пуф! — делает он снова, и огонь охватывает нужник.
Старик вылетает оттуда, придерживая руками штаны, мечется, не зная, куда бежать.
А самолет уже развернулся и снова набегает на них.
Пуф! Пуф! Пуф!
Пламя вырывается из воронки со шлангом, которую направляет вниз один из летчиков. Другой, подняв очки на лоб, хохочет.
Горит уже весь двор.
— Ха-ха! — кричит пилот в рупор. — Мужик думать: немец капут?!
Страшный сон старика сбывается наяву. Он раскидывает руки и прижимается к стене дома, словно надеется своим телом укрыть его от огня. Что у них останется, если дом сгорит?..
Штаны с него падают.
— Я не думал, не думал!.. Пожалейте!
Вспыхивает под струей огнемета вторая скирда.
— Не взять Москву — взять мужик! — вещает жестяной голос с неба, в третий раз проносясь над домом.
— Выкуси!
Старик подхватывает штаны и бросается к своим «болас» — к оружию, изготовленному три ночи назад, но огнемет опережает его — пуф! Старик отшатывается, а перед ним — пуф! — вырастает новый столб пламени из ноздрей дракона.
— Мы сказать: мужик, дай жена! — громыхает рупор при новом заходе. — Гут?
Пуф! Пуф! Пуф! Пламя со всех сторон окружает старика, и он скачет в огненном круге, словно красный петух.
— Гут! — машет он руками и снова хватается за штаны. — Дам жену!
— Мы сказать: пусть твой жена будет голый! Гут?
Пуф! Пуф! Чадный огонь стелется по траве.
Самолет удаляется.
Старик в ужасе.
— Разденься! — кричит он снохе.
— Что вы сказали?