Ротмистр Ф. А. Засыпкин:
Представляя при сем копию с рапорта начальника караула при Тифлисском Метехском замке от 29 минувшего мая об оскорблении часового, имею честь донести Департаменту полиции, что подлинная переписка одновременно с сим мною препровождена на распоряжение прокурора Тифлисской Судебной палаты.
При этом имею честь присовокупить, что в упомянутой в переписке секретной камере №25 содержится политический арестант Севериан Джугели.
Из донесения заместителя начальника Тифлисского ГЖУ ротмистра Ф.А.Засыпкина в Департамент полиции, 5 июня 1902 г., № 2702
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 199. Д7. 1902 г. Д. 175. Л. 85.
№ 6
З. Чодришвили:
Его высокопревосходительству господину министру внутренних дел Арестованного Тифлисском Метехском в Турменом[370] замке от Захарии Чодришвили[371]
Прошение
Нахожусь я в одиночном заключении с 16-го февраля 1902 года при следующих условиях: пища очень мало и не сытная, дается в день раз только к обеду, прогулку позволяют до 20 минут и то под навесом, белья стирается арестантами и по не умению ими этой профессии остоются грязными и имеют мыльный вонь. В банью водят в месяц раз. В стенах каморы гнездятся клапы и другие больно кусающиеся насекомые. Потолочные доски известком покрашены и от ветхости при малейшии сотрясении опадает с потолка, и по тому в каморе всегда находится известковой пыли, которую приходится и дышать. Из-под пола от мышей распространяется ужасное зловоние. При все этом было одно окно, от которого можно было пытатся свежим воздухом, а теперь и его, окна, забили сплошным сщитом плотно сколоченных досок, оставив на вверху только менее одного квадратного аршина отверстию, и то закрыта деревянной рамой саженных стеклами, свет только в полдень проникаеться каморе, а воздуха совсем и не проходит, и таким оброзом лишили мне пытатся светом и свежим воздухом, этими необходимыми потребностями. Мне говорят, что будто потому забили окно, чтобы приходящие с той стороны реки Куры (берег находится не ближе 60 саженей) не видели арестованных, и также чтобы арестованные не переговаривались между собою. Что касается первому вопросу, для того можно было сделать по такой же форме и так же прибить проволочной сетки и не заслоняло бы ни воздуха и ни света, а для второго в этом еще лучше переговаривается, потому что голос проходит как в трубу.
Из прошения З. Чодришвили министру внутренних дел В. К. Плеве, 1 июня 1902 г. Рукопись
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 199. Д7. 1902 г. Д. 175. Л. 111-111 об.
№ 7
С. Джугели:
Его высокопревосходительству господину министру внутренних дел политического арестанта Севериана Моисеевича Джугели[372]
Прошение.
Хотя я арестован без всяких улик; хотя не признаю себя виновным решительно ни в чем предосудительном; хотя обладаю крайне слабым и расшатанным здоровьем (страдаю сильным хроническим катаром желудка, сильной одышкой, крайней слабонервностью, геморроем и др., присутствие коих во мне вполне признается и местным старшим тюремным врачом) и хотя семейство мое лишено всяких более или менее надежных средств к существованию, – несмотря на все это, а также на то, что я неоднократно обращался с прошением к кому следовало, об ускорении моего дела, – до сих пор, вот уже четвертый месяц (арестован я 16 февраля сего года), дело мое не только не приходит к концу, но как видно, пока и не начиналось по-настоящему. А между тем в Тифлисском Метехском тюремном замке, в котором я заключен, мне приходится жить при таких стеснительных и невыносимых условиях, от которых вся жизнь моя висит на волоске[373].
Из прошения Севериана Джугели министру внутренних дел В. К. Плеве, 1 июня 1902 г. Рукопись
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 199. Д7. 1902 г. Д. 175. Л. 112-113.
№ 8
В. Цабадзе:
Его превосходительству господину министру внутренних дел Арестованного Василия Захарьева Цабадзе[374]
Прошение.
Обращаясь вашему превосходительству, надеюсь, что моя нижеследующая просьба не останется без вашего благосклонного внимания:
1) За 9 коп., которые дается мне в сутки на прокормление, при нынешней дороговизне съестных продуктов, ни в каком случае нельзя удовлетворять даже сотую долю тех потребностей, какие имеет последний нищий.
2) В сутки для прогулки дается 20 минут, тогда когда по закону полагается самое меньшее 1 час.
3) И без того жалкую мою камору обратили в настоящий карцер: единственное окно, откуда я получал свет и воздух, забили ящиком, и кто знает, какая бывает летом на Кавказе жара, тот может представить положение заключенного, кругом в запертой и закрытой комнате, – это настоящий ад, душно и темно, и дышать нечем.
Доводя до вашего сведения все вышеизложенное, покорнейше прошу распоряжения вашего превосходительства об улучшении питания, увеличении времени для прогулки и снятии с окна ящика.
Прошение В.Цабадзе министру внутренних дел В. К. Плеве,
1 июня 1902 г. Рукопись