Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При национал-социализме уменьшилось число акционерных корпораций, но средний капитал, инвестируемый в каждую корпорацию, увеличился.[634]

Нет сомнения поэтому, что новый закон о корпорациях и закон, разрешающий преобразование корпораций акционерного капитала в товарищества существенно способствовал процессу монополизации.[635] Акционеры — это простые рантье. Взаимосвязанные директораты, голосование по доверенности, голоса большинства, обмен акциями, объединение прибыли, — все эти известные механизмы сделали возможным создание системы объединений, непревзойденной ни в одной стране, даже в Соединенных Штатах.

Являются ли монополисты простыми менеджерами, или же они и есть настоящие частные капиталисты? Выдающимся достижением в создании индустриальной империи является достижение Фридриха Флика, индустриального наемника, который превзошел любого индустриального конкурента, прежде всего Фрица Тиссена. Его карьера ослепительна. Из средней немецкой сталелитейной промышленности он вскоре получил Объединенный стальной трест, Северную германскую сталелитейную промышленность (доменные печи, Любек). Он приобрел угольный базис (Харпен и Эссен), он получил контроль над базисом бурого угля (прежде Пецшек) и он, наконец, снова зарегистрировал завод.[636] Этот процесс начался в 1936 г. и достиг своей вершины в 1937 г.

Возможно, еще более удивительным является возвышение объединения Квандта, хотя его размер нельзя сравнивать с крупными объединениями. Семья Квандта, первоначально мелкие текстильные производители, вскоре пришли в машиностроение (фабрика аккумуляторов, Хаген), в вооружение и боеприпасы, а оттуда в металлургию (Dürener Metall), затем в электроэнергию, в транспорт, строительство, бурый уголь и калий. В 1939 г. его генеральный директор принял управление частью предприятий Германа Геринга.[637] Объединение являлось семейным делом, как и объединение Флика. Как это феноменальное возвышение можно объяснить, мы не знаем. Возможно, тот факт, что руководитель объединения был первым мужем г-жи Геббельс, может помочь объяснить это.

Быстрое восхождение на первый план характерно и для объединения Отто Вольфа. Вольф начал в торговле и затем приобрел миноритарные акции в Объединенном стальном тресте и в Медном объединении Мансфельда. Но он скоро обменял свои миноритарные акции на приобретения, за которыми он осуществлял исключительный контроль, и быстро создал королевство, если не империю. Из рук евреев он приобрел сталелитейные заводы Тале. Он тогда получил контроль над железными предприятиями Везера и над железом Бохума и сталелитейными заводами. Аншлюс с Австрией завершил его королевство после того, как он уже продвинулся на территорию Саара.[638] Отто Вольфф играл значительную роль уже при Веймарской республике, тесно сотрудничал с правым крылом Центристской партии, разыгрывал воспитанного и даже сочинил биографический роман об Увраре, финансовом наемнике Наполеона. В 1937 г. его объединение достигло своей высоты.

Объединение Маннесмана известно всем, кто изучает международные отношения. При национал-социализме оно реализовывало старую мечту о своем расширении от специализированного до всеобъемлющего объединения. Оно является самым выдающимся бенефициарием от отчуждения еврейской собственности в пользу арийцев, но оно пошло гораздо дальше простого поглощения еврейской собственности. В 1935 г. его известные предприятия стальных трубопроводов приобрели металлопрокатный завод в Сааре. В 1936 г. оно завершило свои вложения в корпорацию кронпринца. В 1938 г. оно приобрело добавочные прокатные заводы.[639] Неслучайно, что его генеральный директор В. Занген является также лидером национальной промышленной группы.

Объединение графа Баллестрема[640] известно как установившее свой неограниченный контроль в железной промышленности Верхней Силезии и продвигавшееся оттуда в нижнюю Силезию и нижнюю Австрию. Из прусской земли оно приобрело оставшийся капитал заводов Верхней Силезии. Эта экспансия не давала покоя другому силезцу, графу фон Шаффгоцшу, объединение которого расширило свои владения в угольной и горнодобывающей промышленности Верхней Силезии, получая прибыль в большой степени от отчуждения еврейской собственности в пользу арийцев.

Возможно, самое поразительное явление — это возвышение калийного объединения Винтершелл. Оно предоставляет убедительное доказательство, что система картелей, гарантируя различные виды прибыли, дала начало объединению, которое инвестировало свои сбережения в большое количество других отраслей. Даже при Веймарской республике объединение Винтершелл составляло приблизительно 50 % всего калия, произведенного в Германии. В 1936 г. оно поглотило конкурента, объединение Бурбаха, и начало проникать в нефтедобычу, очистку нефти, угольную и горную промышленность, добычу бурого угля,[641] а затем и в производство синтетического бензина. Единственный остающийся конкурент в производстве калия, объединение «Salziethfurth» пошло следом.[642] Оно усилило свое положение в производстве калия, приобрело вложения Отто Вольфа в медные акции и, наконец, приступило к добыче бурого угля, опять же получая прибыль от отчуждения еврейской собственности в пользу арийцев.

Мы не можем продолжать этот рассказ. Мы даже не упомянули старые объединения Круппа, Ханиэля, Клекнера, не упомянули о концентрации промышленности в текстильной, электрической, стекольной, цементной и керамической отраслях промышленности. Неоднократно повторяется одна и та же история. Она не ограничивается производством промышленных товаров, но одинаково верна и для отраслей производства товаров потребления. В сигаретной промышленности есть одно объединение «Reemstma», которое всегда поддерживало национал-социализм и находило финансовую поддержку у Веймарской республики, которая предоставляла отсрочки от оплаты налогов на сигареты и в конечном счете отказалась от значительной суммы. Это объединение теперь производит 95 % всех сигарет.[643] Тот же самый процесс характерен и для банковского дела, где он приобретает огромные размеры. Частные банки быстро сокращаются.[644] Крупные банки опять же расширяются и вскоре приходят в промышленность, разрушая таким образом национал-социалистическую теорию, что созидательный капитал не должен быть во власти финансовых компаний. Согласно оценке немецкого института делового цикла,[645] все сырье и полуфабрикаты, произведенные в Германии, и приблизительно половина всех конечных промышленных товаров, были связаны с монопольными или картельными соглашениями.

Эта монополистическая структура поддерживается не только одними генеральными директорами (Generaldirektoren), но также и капиталистами. Отто Вольф, Фридрих Флик и Гюнтер Квандт не менеджеры, но могущественные капиталисты. Они не рантье, которые в конце года сокращают дивиденды своих акций и обменивают свои дивиденды на деньги. Но и директора — это не просто менеджеры, то есть оплачиваемые служащие. Они давно приняли на себя роль самих капиталистов, инвестируя свои сбережения в акции и часто спекулируя фондами своих собственных корпораций, усиливая таким образом свою личную финансовую власть в них. Кроме того, должности директоров являются часто такими же наследственными, как и у самих капиталистов.

На данном этапе мы должны только показать, что рынки и конкуренция ни в коем случае не были упразднены. Конфликты воспроизводятся на более высоком уровне, и стимулы конкуренции остаются действующими. Поражение Тиссена — главный пример. Его экономическое падение было свершившимся фактом задолго до его бегства из Германии, которое на самом деле было, возможно, просто последствием его поражения от конкурентов, от объединения Фридриха Флика и Геринга.

Конкуренция даже усилилась из-за дефицита сырья, и само государство было вовлечено в борьбу между конкурирующими объединениями. Объединение в картели и монополизация являются не отрицанием конкуренции, но только его другой формой. Вслед за некоторыми национал-социалистическими экономистами мы можем отличить три типа экономических систем, существующих в Германии: конкурентную экономику, монополистическую экономику и административно-командную экономику;[646]и на основе нашего материала мы можем согласиться с их заключением, что монополистическая экономика — это по крайней мере столь же сильный элемент, как и административно-командная экономика. Мы можем даже пойти дальше этого заявления

и утверждать, что картели вовсе не отрицают конкуренции, но утверждают ее. Борьба за производство или доли продаж в картеле — за сырье, за капитал, за потребителей — определяет характер, стабильность и длительность существования картеля. Верно, что чем более монополистической является система, тем менее она открыта для исследования. Завесы становятся более массивными, анонимность принимает еще более сложные формы, чем когда-либо. Но конкуренция, даже жесткая конкуренция, продолжается. Противники вынуждены сдаваться не в силу снижения цен или их губительного повышения, а в силу прекращения поставок сырья и капитала.

Предпринимательская инициатива не умерла; она столь же необходима, как и прежде, а возможно, даже еще в большей мере. Карл Ланге, главный уполномоченный по машиностроению и генеральный директор экономической группы, включающей в себя машиностроительную индустрию, при обсуждении производительности немецкого машиностроения в сравнении с Англией и Америкой,[647] снова подчеркнул тот факт, что без энергичного сотрудничества частной промышленности успех не может быть достигнут. Сила экспансионистской структуры экономики Германии — это сила экономики, полностью объединившейся в картели.

IV. КОМАНДНАЯ ЭКОНОМИКА

Однако вышеизложенная картина немецкой экономики односторонняя и поэтому неполная. Еще не была принята в расчет командная система экономики — вмешательство и власть государства. Вероятно, степень и глубина вмешательства государства в экономику могут кардинально изменить сложившуюся картину. Пять таких видов вмешательства могут разрушить наши построения: (1) непосредственная экономическая деятельность государства; (2) партии; (3) контроль цен; (4) инвестиций и прибылей; (5) внешней торговли; (6) и труда. Несмотря на то что распределение сырья, нормирование товаров народного потребления, совершенствование основ управления были уже описаны, каждое

из этих шести действий заслуживает отдельного исследования для того, чтобы определить, достигла ли Германия стадии административной диктатуры или государственного капитализма; или государственная диктатура прежде всего предназначена для того, чтобы укрепить уже существующий капитализм, несмотря на фундаментальные изменения, которые являются неизбежным следствием установления диктатуры.

Экономическая политика национал-социализма может быть разделена на четыре стадии: начальная фаза, новый план Я. Шахта, Четырехлетний план и война.

В начальной стадии данная экономическая политика не очень отличалась от любой другой политики кризисного периода. Осуществлялись попытки преодолеть безработицу, стимулируя частное предпринимательство и расширяя политику создания рабочих мест предшествующих режимов.

Ряд подобных программ создания рабочих мест были начаты и в основном закончены, когда Гитлер пришел к власти: программа Брюнинга — июнь 1932 г. (165 000 000 марок), программа Франца фон Папена — июнь и сентябрь 1932 г. (280 000 000 марок), 600 000 000 марок экстренной программы Герике в январе 1933 г., которая была заменена национал-социалистической программой Рейнгардта общей стоимостью 1 070 000 000 марок.[648]Целью всех этих программ было преодоление безработицы путем стимулирования восходящей тенденции предпринимательского цикла, «зажечь первую искру», то есть вложить деньги, — после чего частное предпринимательство будет в состоянии продолжить эту тенденцию. Общественные работы, государственные субсидии, налоговые льготы и трудоустройство рабочих за пределами частной промышленности были средствами, которые применялись. Основная часть денег была вложена в градостроительство. Были созданы новые государственные финансовые учреждения, что дало возможность финансирования путем выдачи кредитов, налогообложения и увеличения объемов кредитования. Нет сомнения во временном успехе этих мер. Государственные инвестиции, несомненно, стимулировали производство промышленной продукции, а с ним экономику в целом.

Но, возможно, столь же важным, как и политика создания рабочих мест в узком смысле этого слова, было укрепление монополистических позиций, которые мы уже рассмотрели, и открытые или скрытые субсидии, вложенные в промышленность,[649] которые были нацелены на подъем промышленных доходов. Инвестиции для замены старого промышленного и сельскохозяйственного оборудования были освобождены от налогов (акт от 1 июня 1933 г.), поэтому предприниматель мог сразу же сократить налогооблагаемые доходы на величину новых инвестиций. Неуплаченные налоги могли быть списаны, если новые инвестиции были сделаны, и новые индустриальные единицы получили налоговые привилегии для развития новых методов производства (15 июля 1933 г.). Владельцы домов получили субсидии и были освобождены от налогов для ремонта, в то время как промышленность в целом получила более доступные кредиты. Чтобы поднять покупательную способность и стимулировать производство, недавно зарегистрированные автомобили и мотоциклы были освобождены от транспортного налога (10 апреля 1933 г.), в то время как владельцы старых автомобилей могли погасить налоговые обязательства единовременным платежом. Брачные кредиты, которые мы уже обсудили, попали в эту категорию, и целый политический картель (обсужденный ранее) обслуживал эту цель. Все эти усилия были, несомненно, успешны, как и в почти каждой стране, где они были применены. Национальный доход повысился с 45 175 000 000 марок в 1932 г. до 58 660 000 000 марок в 1935 г., то есть на 24.7 % (см. примечание 113 на с. 435) — Стоимость производства повысилась на 63.2 %, в то время как товарооборот в розничной продаже увеличился только на 11 %.[650] Безработица была уменьшена поглощением труда промышленностью, в программах общественных работ, в трудовом обслуживании, и в обслуживании земли, но цены начали расти, таким образом, подвергая опасности успех всего плана.

Созрел ли бы этот начальный успех в настоящий бум, невозможно сказать; к концу 1934 г. политика создания рабочих мест была затенена новой фазой немецкой экономики, начало экономики боевой готовности.

24 сентября 1934 г. пошел в ход план Шахта по управлению импортом. 5 ноября 1934 г. — был создан главный офис комиссара рейха по регулированию цен. Ведомство существовало до 1 июля 1935 г. 30 января 1935 г. Шахт следовал за Шмидтом как министр экономики, и 16 марта 1935 г. была введена воинская повинность. 21 октября 1935 г. Германия покинула Лигу Наций, таким образом заявив о своем намерении восстановить свое довоенное положение или с помощью, или перед лицом оппозиции со стороны крупных держав, а на партийной конференции в сентябре 1936 г. был провозглашен Четырехлетний план.

1. Национализированный сектор[651]

Действительно ли административно-командная экономика заменила конкуренцию и монополию? Главный среди этих вопросов — предпринял ли фактически национал-социализм национализацию бизнеса. Была ли прямая экономическая деятельность государства увеличена до такой степени, чтобы сделать его решающим фактором? Если бы это было так, то государственный капитализм действительно бы действовал в Германии. Но это, конечно, не так. Государственная доля в предприятиях коммунального обслуживания, промышленном производстве, транспортировке и страховании всегда была большой — тогда больше чем в любой другой стране. Организационные формы отличаются — мы не касаемся их здесь. Государство реализовывало свою экономическую деятельность в соответствии с публичным правом или в соответствии с частным правом, как государственное учреждение или как частная корпорация, или иногда в форме смешанной корпорации, в которой участвовал государственный и частный капитал. Федеральное правительство, земли, области, муниципалитеты и ассоциации муниципалитетов были и все еще являются субъектами, которые продолжают эту экономическую деятельность.

Железные дороги являлись федеральной монополией с капитальным оборудованием, оцениваемым в 25 780 000 000 марок, и обеспечивали рабочими местами 713 119 человек в 1929 г. Почта и телеграфные услуги — также федеральные монополии стоимостью в 2 334 000 000 марок и создавали рабочие места для 331 766 человек. Федеральное правительство управляет каналами и воздушными перевозками. Федеральная монополия железных дорог, почты и телеграфа — традиционная немецкая политика, которой не препятствует какая-либо социальная группа, будь то промышленники, или средний класс, или трудящиеся. Подобное государственное управление не являлось второстепенным по отношению к предпринимательскому владению, а по крайней мере в одном отношении было намного лучше, так как оно могло и действительно учитывало интерес общества в целом. Поэтому в сфере железных дорог и почтовой службы позиции федерального правительства всегда были вне конкуренции.

Но вскоре федеральное правительство проявило активность в сфере промышленности, отчасти по необходимости, отчасти случайно. Например, до 1914 г. Германия не имела собственного производства алюминия, импортируя его из Швейцарии и Франции. Первая мировая война помогла появиться мощной немецкой алюминиевой промышленности. При помощи нескольких частных промышленных предприятий, которые осуществили обеспечение финансами и электроэнергией, в 1917 г. было основано Объединение алюминиевых заводов с капиталом 50 000 000 марок, наполовину профинансированных рейхом, наполовину — частными инвесторами. Мировая война закончилась прежде, чем все заводы полностью заработали, а международная конкуренция угрожала доходности новых алюминиевых заводов. Частные промышленники испугались и продали свои акции рейху, так что в итоге в период Веймарской республики фактически целиком производство алюминия в Германии осуществлялось одной правительственной корпорацией. Несомненно, что эта корпорация управлялась с отмеченной эффективностью. Будучи производителем алюминия, федеральное правительство вскоре было вынуждено войти и в область электроэнергии.

Во время Первой мировой войны были построены заводы по синтезированию азота. Здесь также промышленники не хотели и не были способны рисковать такими огромными инвестициями и отказались от расширения. Поэтому федеральное правительство построило собственные заводы, но предоставило управление ими в частные руки (соглашение от 31 марта 1915 г.).

Наконец, после Первой мировой войны существовали остатки производства вооружения военных служб. Они были скоординированы в Deutsche Werke, A. G. (акционерное общество) (1920 г.). Федеральное правительство также приобрело ряд промышленных холдингов и кроме того создало собственный банк — правительственный промышленный банк (Reichs-Kreditgesellschaft). Все эти холдинги были в конце концов соединены в одной холдинговой корпорации, известной под кратким наименованием Viag (Объединение промышленных заводов).

Но это — только небольшая часть всей сферы государственного предпринимательства. Земли и муниципалитеты шли следом. В то время как федеральная правительственная империя была построена прежде всего на электроэнергии, Прусское объединение строилось прежде всего на угле, сконцентрированном в одной холдинговой корпорации, United Electricity and Mining Corporation (сокращенное имя Vebag), с капиталом 250 000 000 марок в 1929 г. Четыре промышленные группы были присоединены к Vebag, все они соприкасались с другими промышленными областями. Другие земли расширялись похожим образом, особенно Саксония. Как правило, муниципалитеты владели предприятиями коммунального обслуживания, газом, водой, часто электроэнергией, автобусами, трамваями и услугами метро.

[634] Сосредоточение капитала в акционерных сообществах: Год Количество Общая составляющая капитала (в миллиардах марок) Средняя составляющая капитала (в миллионах марок) 1931 10437 24.6 2.25 1938 5 518 18.7 3-39

[635] Keiser. Op. cit. Р. 154.

[636] Ibid. Р. 137.

[637] Freies Deutschland. 1939 (3). 27 July.

[638] Keiser. Op. cit. Р. 215.

[639] KR. 1939 (37). Р. 448.

[640] KR. 1938 (36). Р. 116.

[641] KR. 1938 (36). Р. 115, 234

[642] Keiser. Op. cit. Р. 142, and KR. 1938 (36). P. 114.

[643] Keiser. Op. cit. P. 147. Три завода в 1934 г. производили 83.3 % всех сигарет. См.: KR. 1938 (36). Р. 235. Сигаретная промышленность защищалась указом министра экономики, запрещавшим создание новых заводов, от 11 марта 1938 г. См.: KR. 1938 (36). Р. 285.

[644] О банковской статистике см.: ВА. 1941. N 4. Р. 90.

[645] Wochenbericht, Institut fur Konjunkturforschung. 1936 (9), P. 198.

[646] Willy Neuling. Wettbewerb, Monopol und Befehl in der heutigen Wirtschaft // ZS. 1939 (99). P. 279–318.

[647] Maschinenindustrie und Kriegspotential // VP. 1941 (9). P. 512.

[648] Прекрасный обзор программ: Leo Grebler. Work Creation Policy in Germany 1932–1935 // International Labour Review. 1937 (35). P. 331–351 и 505–527.

[649] Хороший обзор: Gerhard Mackenroth. Deutsche Industriepolitik 1933 // Jahrbücher für Nationaldkonomie und Statistik. 1934 (140). P. 54–70 и 204–224.

[650] Grebler. Op. cit. P. 518.

[651] Две главные работы на тему общественных предприятий в республиканской Германии: Walter Pahl and Kurt Mendelsohn (eds). Handbuch der offentlichen Wirtschaft. Berlin, 1930 (публикации социал-демократического союза транспортных и муниципальных рабочих); and Julius Land-тапп (ed.). Moderne Organisationsformem der offentlichen Unternehmung. Part II. Deutsches Reich. Munich and Leipzig, 1931 (Schriften des Vereins fur Sozialpolitik. Vol. 176). Мое мнение основано в первую очередь на первой публикации, потому что она является более всесторонней и потому, что я участвовал в ее подготовке.