Она грустно улыбнулась:
— Извините, доктор Скэнлон. Прошу прощения.
— А что насчет остальных?
— Остальных, — повторила Патриция.
— Кларк, Лабина. Всех работников глубоководных станций.
— Остальные станции чисты, насколько мы можем судить. Проблема только вот в этом крохотном пятнышке на Хуан де Фука.
— А это имеет смысл, — сказал Скэнлон.
— Что?
— У них никогда не было передышки, правда же? Их били с самого детства. И теперь этот вирус оказался в единственном месте на Земле, именно там, где они живут.
Роуэн покачала головой:
— Мы нашли его и в других местах. Они необитаемы. «Биб» — это единственный… — Она вздыхает. — На самом деле нам крупно повезло.
— Нет.
Она посмотрела на него.
— Мне очень не хочется прокалывать твой розовый шарик, но у вас в прошлом году там была целая команда строителей. Может, никто из ваших мальчиков и девочек и не запачкался, но неужели вы действительно думаете, что Бетагемот не поймал попутку на каком-нибудь оборудовании?
— Нет, — сказала Роуэн. — Мы не думаем.
Ее лицо стало бесчувственным. До Скэнлона дошло лишь через секунду.
— Доки «Урчин», — прошептал он. — Кокитлам.
Патриция закрыла глаза:
— И другие.
— О господи, — выдавил он. — Значит, он уже вырвался на свободу.
— Он там был. Но мы могли его изолировать. Мы еще не знаем точно.
— А что, если вы его не сдержали?
— Мы стараемся. Что еще нам остается?
— А потолок-то есть, по крайней мере? Какое-то максимальное количество жертв, после которого вы признаете поражение? Хоть одна из моделей говорит, когда вам уступить?
Только по движению ее губ психиатр понял: да.
— Ага. И чисто из любопытства, где будет пролегать эта граница?
— Два с половиной миллиарда, — он едва расслышал ее. — Огненный шторм в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
«Она серьезно. Она вполне серьезно».
— Уверены, что этого достаточно? Уверены, что хватит?
— Не знаю. Надеюсь, нам никогда не придется это выяснять. Но если и это не сработает, тогда уже не поможет ничего. Все остальное будет… тщетным. По крайней мере, так говорят модели.