— Нет приказов, которым надо следовать. Я просто… ну, я уже вне юрисдикции.
— Вы вне юрисдикции.
Она даже улыбнулась. Буквально на мгновение.
— Так кто принимает решения? — спросил Ив вполне обычным тоном. — Могу ли я взять у него интервью?
Роуэн покачала головой:
— Не «кто».
— Вы о чем?
— Не «кто», — повторила Патриция. — Что.
РАКТЕР[45]
Все они были из высшего класса. Большинство членов вида радовались, если просто переживали мясорубку; а эти люди ее спроектировали. Корпоративные боссы, политики или военные, они были лучшими из бентоса, сидели над грязью, которая уже погребла всех остальных. И вся объединенная безжалостность, десять тысяч лет социального дарвинизма и еще четыре миллиарда классического не смогли вдохновить их на принятие необходимых решений.
— Локальные стерилизации прошли… нормально, поначалу, — сказала Роуэн. — А потом проекционные расчеты поползли вверх. Для Мексики дела могли пойти совсем скверно, они могли потерять все Западное побережье, прежде чем зачистка кончится, а это все, что у них сейчас осталось. У них не было ресурсов провести операцию самим, но они не хотели, чтобы на курок нажимали в Н’АмПасифик. Сказали, что это даст нам несправедливое преимущество в Северо-Американской зоне свободной торговли.
Скэнлон улыбнулся чуть ли не поневоле.
— А потом Танака-Крюгер перестала доверять Японии. А Колумбийская гегемония перестала доверять Танаке-Крюгер. И тут еще китайцы, они, естественно, не доверяли никому, с тех пор как Корея…
— Семейный отбор.
— Что?
— Верность роду. Это вшито на уровне генетики.
— Но это не все, — вздохнула Роуэн. — Оставались и другие проблемы. Неприятные вопросы… совести. Единственным решением было найти полностью незаинтересованную сторону, кого-то, кому бы все поверили, кто мог бы сделать работу без фаворитизма, без жалости…
— Вы шутите. Вы сейчас пытаетесь меня одурачить.
— …поэтому они отдали ключи умному гелю. Даже это стало поначалу трудным решением. Им пришлось вытащить его из сети наугад, чтобы никто не мог заявить, что мозг предварительно обработали, и каждому члену консорциума пришлось поучаствовать в командном обучении. А потом еще был вопрос снабжения геля полномочиями предпринимать… необходимые шаги автономно…
— Вы отдали контроль умному гелю? Зельцу?
— Это был единственный выход.
— Роуэн, эти штуки чужие!
Она фыркнула:
— Не настолько, насколько вы думаете. В первую очередь он распорядился установить больше гелей на рифте, чтобы те занимались симуляциями. Принимая во внимание обстоятельства, мы сочли непотизм хорошим знаком.
— Это черные ящики, Роуэн. Они создают свои собственные связи, а мы не знаем, какой логикой они пользуются.
— С ними можно поговорить. Если хочешь узнать, какой логикой они пользуются, надо просто спросить.
— Господи боже ты мой! — Скэнлон закрыл лицо руками, глубоко вздохнул. — Послушайте. Насколько нам известно, гели ничего не знают о языке.
— С ними можно поговорить. — Роуэн нахмурилась. — Они отвечают.
— Это ничего не значит. Может, они выучили, что когда кто-то издает определенные звуки в определенном порядке, то они должны производить отдельные звуки в ответ. Они могут не иметь даже отдаленного представления о том, что эти звуки значат. Гели учатся говорить исключительно путем проб и ошибок.
— Но так и мы учимся, — замечает Патриция.
[45] Рактер — компьютерная программа искусственного интеллекта, которая генерировала прозу на английском языке случайным образом. Она была написана Уильямом Чемберленом и Томасом Эттером в 1983 году. Рактер составлял слова согласно «синтаксическим директивам», и возникала иллюзия связности текста, повышенная употреблением текстовых переменных. Таким образом, создавалось впечатление, что программа могла поддерживать разговор, который с точки зрения пользователя даже имел какой-то смысл.