— Ты выглядишь так, словно не одобряешь эту затею.
— До острова Ванкувер триста километров, Майк. Минимум. Без «кальмаров» нам понадобится неделя, если мы не собьемся с курса.
— Как только мы уйдем с рифта, заработают компасы. И это довольно большой континент, Лен; нужно очень сильно постараться, чтобы с ним не столкнуться.
— А что будет, когда мы туда доберемся? Как пройдем сквозь Полосу?
Брандер пожимает плечами.
— Это да. Насколько мне известно, беженцы могут сожрать нас заживо, если только наши трубки не забьются от всего того дерьма, которое там плавает. Но, Лен, ты что, хочешь попытать счастья с тикающей ядерной бомбой? Мы тут не купаемся в возможностях.
— Это точно. — Кларк одной рукой дает понять, что сдалась. — Ладно.
— Твоя проблема, Лен, в том, что ты всегда была фаталисткой, — провозглашает Брандер.
На это ей приходится улыбнуться.
«Не всегда».
— Остается вопрос с едой, — говорит Наката. — Припасы на весь путь очень сильно нас замедлят.
«Я не хочу уходить, — неожиданно понимает Кларк. — Даже сейчас. Разве это не глупо».
— …не думаю, что нам стоит сильно заморачиваться о скорости, — решает Брандер. — Если эта штука взорвется в ближайшие несколько дней, то дополнительная пара метров в час никакой роли не сыграет.
— Можно путешествовать налегке и добывать пищу по пути, — размышляет Кларк, ее разум где-то далеко. — Джерри справляется.
— Джерри, — повторяет Брандер, неожиданно приуныв.
Тишина. «Биб» вздрагивает от еле слышного отдаленного крика памятника Лабина.
— Господи, — тихо произносит Майк. — Со временем эта штука начинает очень сильно действовать на нервы.
ПРОГРАММНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ
Звук.
Не голос. Прошло уже много дней с тех пор, как он слышал хоть какой-то голос, кроме своего. Не раздатчик пищи. Не туалет. Не знакомый хруст подошв по расчлененной технике. Даже не треск рвущегося пластика и лязг металла при нападении; он уже разрушил все, что мог, а на остальное плюнул.
Нет, это было что-то еще. Шипение. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, откуда оно идет.
Разгерметизация входного люка.
Он выгнул шею, пока не увидел угол бокса, в который сейчас входили захватчики. С одной стороны большого металлического эллипса горел привычный красный огонек. На его глазах он сменился зеленым.
Люк распахнулся. Два человека в комбинезонах прошли сквозь него, лучи, идущие из-за их спин, отбрасывали длинные тени вдоль всей темной комнаты. Вновь пришедшие оглянулись, поначалу не заметив Ива.
Один из них включил свет.
Скэнлон прищурился, сидя в углу. У мужчин было при себе холодное оружие. Какое-то время они рассматривали его, складки изоляционной мембраны свисали с их лиц кожей прокаженного.
Психиатр вздохнул и встал на ноги. Куски разбитой техники посыпались на пол. Охранники отошли в сторону, пропуская его. Не произнося ни слова, они последовали за ним.
Еще одна комната. Полоса света разделяла ее на две темные половины. Она прорывалась из желобка в потолке, рассекала темно красные шторы и ковер, яркой лентой разрезая стол для совещаний. Крохотные светящиеся черточки отражались от рабочих планшетов из акрилового стекла, утопленных в красном дереве.
Линия на песке. Патриция Роуэн стояла с другой стороны комнаты, ее лицо наполовину скрывалось в тени.
— Милая комната, — заметил Скэнлон. — Значит ли это, что меня выпустили из карантина?