Он принялся ждать, пока информация просочится внутрь, но ничего не произошло. Слишком большие числа.
Когда же масштаб происходящего дошел до его личного уровня, все стало гораздо более непосредственным.
— Почему вы это делаете?
Патриция вздохнула:
— Я думала, что уже говорила.
— Почему рассказываете мне, Роуэн? Это же не в вашем стиле.
— А что в моем стиле, Ив… доктор Скэнлон?
— Вы — корпоративный работник. Вы делегируете. Зачем ставить себя в столь неловкую позу самооправдания лицом к лицу, когда у вас куча лакеев, двойников и наемников для грязной работы?
Она неожиданно наклонилась вперед, лицо оказалось буквально в нескольких сантиметрах от барьера.
— Как вы думаете, кто мы такие, Скэнлон? Как считаете, стали бы мы размышлять о таких вариантах, если бы имели другой выход? Все корпы, генералы, главы государств — мы делаем это, просто потому что злы? Что нам на все наплевать? Вы так о нас думаете?
— Я думаю, — сказал Скэнлон, вспоминая, — что мы не имеем ни малейшего контроля над тем, кто мы есть.
Роуэн выпрямилась, указала на рабочий планшет перед собой.
— Я собрала все, что у нас есть по вирусу, здесь. Вы можете получить доступ прямо сейчас, если хотите. Или можете просмотреть материалы в… в ваших апартаментах, как вам будет угодно. Может, вы получите ответ, которого у нас нет.
Он уставился прямо на нее:
— У вас взводы игрушечных солдатиков работают с информацией неделями. Почему вы думаете, что я добьюсь чего-то, что не нашли они?
— Я думаю, что вы должны попробовать.
— Ерунда.
— Информация здесь, доктор. Вся.
— Вы ничего мне не даете. Просто хотите, чтобы я снял вас с крючка.
— Нет.
— Думаете, можете меня одурачить, Роуэн? Думаете, я посмотрю на кучу цифр, в которых совершенно не разбираюсь, и в конце концов скажу: «Ох, да, теперь я все понимаю, вы сделали единственный моральный выбор, чтобы спасти жизнь в том виде, в котором мы ее знаем. Патриция Роуэн, я прощаю тебя»? Думаете, этот дешевый трюк поможет вам выбить из меня согласие?
— Ив…
— Вот почему вы тратите свое время здесь, внизу. — Скэнлон почувствовал неожиданное головокружительное желание рассмеяться. — Вы со всеми это проделаете? Зайдете в каждый пригород, который обрекли на уничтожение, и, ходя от двери к двери, будете говорить: «Нам так жаль, что вам придется умереть для общего блага, и мы будем спать лучше, если вы скажете, что все в порядке»?
Роуэн словно обвисла в своем кресле.
— Может, и так. Согласие. Да, возможно, вот что я сейчас делаю. Но никакой разницы не будет.
— Это точно, никакой на хрен разницы.
Роуэн пожала плечами. Абсурдно, но она выглядела побежденной.
— А что насчет меня? — спросил Скэнлон через какое-то время. — Что, если энергия вырубится в ближайшие шесть месяцев? Каковы шансы на дефектный фильтр в системе? Вы можете себе позволить оставить меня в живых, пока ваши солдатики не найдут лекарство, или модели сказали, что это слишком рискованно?
— Я честно не знаю, — ответила Патриция. — Это не мое решение.
— А, ну естественно. Ты просто следуешь приказам.