– Не мне об этом судить, – последовал мрачный ответ Эми, однако губы ее не удержались от улыбки, а в глазах зажегся предательский огонек, свидетельствовавший, что она знает о своей власти и знание это доставляет ей удовольствие.
– Надеюсь, вы еще не помолвлены? – Лори вдруг стал выглядеть совсем-совсем как старший брат и заговорил очень серьезно.
– Нет.
– Но будете помолвлены, если Фред вернется и, как водится, опустится на колени, верно?
– Скорее всего.
– Значит, вы полюбили старину Фреда?
– Могла бы, если постараться.
– Однако вы не намерены стараться до определенного момента? Боже милосердный, какая неземная предусмотрительность!
– Он богат, он – джентльмен, у него великолепные манеры, – начала Эми, пытаясь быть совершенно хладнокровной, но чувствуя себя несколько пристыженной, несмотря на искренность своих намерений.
– Я понимаю. Быть украшением общества без денег невозможно, следовательно, вам нужно выйти замуж по расчету и так ступить на этот путь? Правильно, так и должно быть – ведь так принято в обществе. Только это весьма странно звучит в устах одной из дочерей вашей матушки.
– И тем не менее это правда.
Ответ был кратким, но спокойная решимость, с которой он был произнесен, как-то странно не вязалась с юной особой, его произнесшей. Лори сразу это почувствовал и снова опустился на траву, с ощущением ничем не объяснимого разочарования. Его взгляд и его молчание, как и некоторое тайное недовольство самой собою, рассердили Эми и побудили ее отчитать Лори незамедлительно.
– Мне хотелось бы, чтобы вы оказали мне любезность и немного встряхнулись, – резко заявила она.
– Так встряхните меня, будьте милочкой!
– И могла бы, если постараться! – По ее виду можно было решить, что ей очень хотелось бы сделать это без малейшего отлагательства.
– Так постарайтесь. Я даю вам свое позволение, – отвечал Лори, всегда радовавшийся возможности кого-то поддразнить и давно уже оторванный от столь любимого времяпрепровождения.
– Вы же рассердитесь через пять минут!
– Я никогда не сержусь на вас: ведь для огонька нужны два кременька. А вы мягки и холодны, словно снег.
– Да вы просто не знаете, на что я способна. Снег дает свет и яркость, создает фон и усиливает оттенки, если найти ему верное применение. А ваше равнодушие наполовину напускное, и хорошая встряска это доказала бы.
– Так трясите же, мне это не повредит, а вас, возможно, позабавит, как сказал рослый муж своей маленькой жене, когда та стала его колотить. Смотрите на меня как на этого мужа или как на ковер и колотите, пока сил хватит, если вам такие упражнения по сердцу.
Основательно раздосадованная собою и всей душой желавшая, чтобы Лори стряхнул с себя апатию, что так его изменила, Эми «навострила» и язык, и карандаш и приступила к делу.
– Мы с Фло придумали вам новое имя: Ленивый Лоренс. Как оно вам нравится?
Она думала, что это будет ему неприятно, но он лишь заложил руки под голову с невозмутимым: «Неплохо. Спасибо, леди».
– А хотите знать, как я по-честному о вас думаю?
– Изнемогаю от желания услышать!
– Так вот: я вас презираю.
Пусть бы Эми произнесла «Я вас ненавижу», но капризным или кокетливым тоном, Лори только рассмеялся бы, это ему могло бы даже понравиться, однако серьезное, почти печальное звучание ее голоса заставило его открыть глаза и поспешно спросить:
– Почему же? Объясните, прошу вас!
– Потому что при всех ваших возможностях быть порядочным, полезным и счастливым, вы непорядочны, бесполезны и несчастливы.
– Сильно сказано, мадмуазель.