– Если вам нравится, я продолжу.
– Милости просим, это весьма интересно.
– Я так и думала, что вам понравится. Люди эгоистические всегда любят беседовать о себе.
– Разве я эгоистичен?
Этот вопрос вырвался у Лори непроизвольно и прозвучал удивленно, так как единственное достоинство, которым он в себе гордился, была его щедрость.
– Да, вы очень эгоистичны, – спокойно и хладнокровно продолжала Эми, и это было намного эффективнее, чем если бы она говорила сердито. – Я вам покажу в чем, потому что я вас изучала, пока мы тут с вами резвились, но я вовсе не была вами довольна. Вот вы здесь, за границей, уже почти шесть месяцев, но не делали ничего, только зря тратили деньги и время и разочаровывали своих друзей.
– А разве человек не может получить немного удовольствия после четырехлетней зубрежки?
– Что-то не видно, чтобы вы его много получили. Во всяком случае, вам от этого вовсе не стало лучше, насколько я могу судить. Когда мы впервые здесь увиделись, я сказала, что вы изменились к лучшему, но сейчас я беру свои слова обратно, потому что, на мой взгляд, вы теперь и вполовину не так хороши, как были дома, когда я уезжала. Вы стали отвратительно ленивы, вам нравятся сплетни, вы тратите время на фривольности, предпочитаете, чтобы вас жалели и ласкали и обожали всякие глупые люди, вместо того чтобы быть любимым и уважаемым людьми мудрыми. С деньгами, талантами, с положением в обществе, с вашим здоровьем и красотой! Ах, вам нравится этот старый кумир – Тщеславие! Но ведь это все правда, и я не могу не сказать вам, что, обладая всеми этими великолепными вещами, которые вы могли бы с наслаждением использовать, вы не находите чем заняться, кроме как бездельничать, и вместо того, чтобы стать человеком, каким вы должны быть, вы стали всего лишь… – Тут она умолкла, но глаза ее были полны боли и сожаления.
– Святым Лоренсом[233] на решетке для пытки огнем, – добавил Лори, любезно заканчивая за нее недосказанную фразу. Однако отповедь Эми начинала свое воздействие, ибо в глазах его вдруг зажглись искорки тревоги, а равнодушное выражение лица сменилось полусердитым-полууязвленным.
– Я предполагала, что вы так все это и воспримете. Вы – мужчины – говорите нам, что мы ангелы, и утверждаете, что мы можем сделать вас такими, как нам угодно, но как только мы искренне пытаемся принести вам пользу, вы начинаете над нами смеяться и не слушаете, что и доказывает, чего на самом деле стоит ваша лесть.
Эми говорила это с горечью и повернулась спиной к досадившему ей мученику, простертому у ее ног.
Через мгновение страницу этюдника прикрыла рука, так что художница не могла больше рисовать, и голос Лори произнес, забавно имитируя тон раскаявшегося ребенка:
– Я буду хороший, ах, я буду хороший!
Но Эми не рассмеялась, она принимала все это всерьез и, постукав по протянутой над этюдом руке карандашом, очень трезво спросила:
– А вы не стесняетесь, что у вас такая рука? Она мягка и бела, словно женская, будто никогда ничего и не делала, а только носила самые лучшие перчатки от Жувена и рвала цветочки для дам. Хвала Небесам, вы все-таки не денди, и я рада видеть, что на вашей руке нет бриллиантов или больших перстней с печатками, только одно маленькое колечко, что давным-давно подарила вам Джо. Ах, моя родная, как я хотела бы, чтобы она была здесь! Она бы мне помогла.
– И я того же хочу!
Рука исчезла так же неожиданно, как появилась, а эхо желания Эми прозвучало так энергично, что удовлетворило даже ее. Она глянула вниз, на Лори, и вдруг новая мысль пришла ей в голову, но он лежал, прикрыв половину лица шляпой, словно затеняя его от солнца, а усы скрывали его губы. Эми видела только, что грудь его мерно поднимается и опускается в такт глубокому дыханию, возможно, это были вздохи, а рука с колечком укрылась в траве, словно пряча нечто слишком драгоценное или слишком ранимое, чтобы можно было о нем говорить.
В один миг разные недомолвки и мелочи обрели в уме Эми форму и значение и подсказали ей то, в чем никогда не признавалась ей сестра. Она вдруг припомнила, что Лори ни разу не заговаривал о Джо по своей воле, связала воедино тень, недавно пробежавшую по его лицу, перемену в его характере и то, что он носит маленькое старое колечко, которое никак не может служить украшением красивой мужской руки. Молодые девушки быстро прочитывают такие знаки и понимают их красноречивую весть. Эми и раньше подозревала, что в корне изменений кроются любовные неурядицы, теперь же она была в этом совершенно уверена. Проницательные глаза ее вдруг увлажнились, и, когда она заговорила вновь, тон был уже иной, ведь если она того хотела, голос ее звучал восхитительно мягко и доброжелательно.
– Я знаю, что не имею права говорить с вами так, Лори, и если бы вы не обладали самым чудесным нравом на свете, вы ужасно рассердились бы на меня. Но мы же все так любим вас и так гордимся вами, что для меня невыносима была сама мысль о том, что все у нас дома будут разочарованы в вас так же, как я, хотя, вероятно, такая перемена им может быть более понятна, чем мне.
– Я думаю, они поняли бы, – донеслось к ней из-под шляпы. Голос прозвучал мрачно, и это было не менее трогательно, чем рыдание.
– Им надо было предупредить меня, а не допускать, чтобы я тут наделала непростительных ошибок и взялась отчитывать вас, вместо того чтобы быть более доброй и терпимой, чем всегда. Мне никогда не нравилась эта мисс Рэндал, а теперь я ее просто возненавидела! – заявила хитроумная Эми, желавшая на сей раз точно выяснить факты.
– Да пусть ее повесят, эту мисс Рэндал! При чем тут она? – вскричал Лори, сшибая шляпу с лица и глядя на Эми так, что никаких сомнений по поводу его чувств к упомянутой леди не могло и быть.
– Прошу прощения, я подумала… – Тут Эми дипломатично умолкла.
– Да нет, ничего вы не подумали, вы прекрасно знали, что я никогда никого не любил, кроме Джо!
Лори произнес это в своей прежней пылкой манере и при этих словах отвернулся.
– Я так и предполагала, но поскольку они мне ничего ни про что не сообщали, а вы уехали, я решила, что ошибалась. И что же, Джо не была к вам доброжелательна? Как же так, я была уверена, что она любит вас всем сердцем.
– Она была доброжелательна, но не в том, в чем надо, и ее счастье, что она меня не любит, если я такой ничтожный человек, как вы считаете. Впрочем, это ее вина, можете ей так и сказать.
Жесткое, горькое выражение лица вернулось, когда Лори произносил это, что встревожило Эми, так как она не знала, какой бальзам можно здесь применить.
– Я была не права. Я ведь не знала. Мне очень жаль, что я была так раздражена, но я не могу не желать, чтобы вы получше переносили это, Тедди, дорогой мой!
– Не надо! Это Джо так меня называла! – И Лори быстрым жестом поднял руку, пытаясь остановить слова, сказанные свойственным Джо добродушно-укоризненным тоном. – Подождите, пока сами такого не испытаете, – добавил он совсем тихо, пучками вырывая траву из земли.
[233] Святым Лоренсом… – Святой Лоренс (в православии – священномученик Лаврентий) – римский архидиакон, погиб в Риме в 258 г.