Эми старалась быть приятной и преуспевала в своих стараниях, так как была благодарна за множество приятных сюрпризов, сделанных для нее Лори. Она платила ему в ответ мелкими услугами, какие с неописуемым очарованием умеют оказывать друзьям женственные женщины. Лори же не приходилось делать никаких усилий, он, пытаясь забыться, просто плыл по течению, что ему было довольно удобно, и полагал, что все женщины на свете обязаны говорить ему добрые слова, потому что одна из них оказалась к нему холодна. Ему не требовалось никаких усилий, чтобы быть щедрым, он мог бы подарить Эми все безделушки, имевшиеся в Ницце, если бы она согласилась их принять, однако он понимал, что она не сможет изменить мнения, какое теперь у нее о нем складывалось, и стал побаиваться ее проницательных голубых глаз, которые, казалось, наблюдают за ним с отчасти горестным, отчасти презрительным удивлением.
– Все отправились в Монако на целый день, а я решила остаться дома, написать письма. Но с ними уже покончено, и я собираюсь в Вальрозу, на этюды. Вы присоединитесь? – спросила Эми, выйдя к Лори, когда он, как всегда, неспешно вошел в салон-гостиную около полудня.
– Да, пожалуй. Только не слишком ли жарко для такой долгой прогулки пешком? – ответил он раздумчиво, ведь затененная салон-гостиная выглядела весьма соблазнительно после ослепительного солнечного сияния снаружи.
– Я предполагаю взять маленькую коляску, а править будет Батист, так что вам не придется ничего делать, кроме как держать свой зонтик и хранить в неприкосновенности свои перчатки, – заметила Эми, бросив саркастический взгляд на безупречные замшевые перчатки Лори – это было одно из его слабых мест.
– Тогда я с удовольствием присоединяюсь. – И он протянул руку за ее этюдником.
Но Эми сунула этюдник себе под мышку.
– Не беспокойтесь. Мне это вовсе не составит труда, а вот вам, как кажется, с ним не справиться.
Лори лишь приподнял брови и неспешным шагом последовал за нею, Эми же стремглав сбежала вниз. Однако когда они сели в коляску, Лори взял вожжи сам, позволив маленькому Батисту бездельничать, так что тот сидел, сложа руки, и мирно спал на своем высоком сиденье позади.
Эти двое никогда не ссорились. Эми была слишком хорошо воспитана, а Лори как раз в это время стал слишком ленив, так что минуту спустя он заглянул под поля ее шляпы с вопрошающим видом. Эми ответила ему улыбкой, и они продолжали совместный путь в самом дружелюбном расположении духа.
Прогулка в коляске оказалась чудесной, они ехали по извилистым дорогам, мимо живописных пейзажей и сцен, что доставляют такое наслаждение восприимчивому к красоте глазу. Тут – древний монастырь с доносящимся до них торжественным пением монахов. Там – голоногий пастух в деревянных сабо, островерхой шляпе и с грубой курткой, наброшенной на одно плечо, сидит на камне, играя на дудочке, пока одни из его коз скачут среди скал, а другие лежат у его ног. Кроткие, мышиного цвета ослики, нагруженные корзинами или тюками свежескошенной травы проходят мимо, порой с миловидной девушкой в capeline[230], усевшейся меж зеленых тюков, или со старой женщиной с прялкой, не перестающей прясть по пути. Смуглые, с ласковыми глазами ребятишки выбегают из древних каменных лачуг, предлагая букетики цветов или связки зеленых веток с апельсинами на них. Сучковатые оливы укрывают холмы своей темно-зеленой листвой, в садах золотятся плоды, и огромные алые анемоны обрамляют дорогу, а вдали за нею зеленые склоны и скалистые вершины Приморских Альп вздымаются круто и белоснежно на фоне ярко-голубого итальянского неба.
Вальроза – «Долина роз» – вполне заслуживает этого названия, ибо в климате непреходящего лета розы тут цветут повсюду. Они оплетают арки, просовываются сквозь брусья решетки огромных ворот, сладостным ароматом приветствуя проходящих, выстраиваются вдоль аллей, вьются меж лимонных деревьев и перистых пальм, вплоть до самой виллы на холме. Каждый тенистый уголок со скамьей, манящей вас присесть и отдохнуть, заполнен массою цветущих роз, в каждом прохладном гроте обитает мраморная нимфа, улыбающаяся вам сквозь вуаль из цветов, а каждый фонтан отражает темно-красные, нежно-розовые или белые розы, склоняющиеся к воде и улыбающиеся собственной красоте. Розы увивают стены дома, драпируют карнизы, взбираются на столбы и колонны и бушуют на балюстраде широкой террасы, откуда вы смотрите вниз, на солнечное Средиземное море и белостенный город на его берегу.
– Тут просто рай земной для медового месяца, правда? Видели вы когда-нибудь такие розы? – спросила Эми, остановившись на террасе, чтобы насладиться видом оттуда и пряным ароматом, то и дело долетавшим сюда с каждым дуновением ветерка.
– Нет, никогда, зато и не чувствовал таких шипов, – отозвался Лори, не вынимая большого пальца изо рта после неудачной попытки взять в плен одинокий алый цветок, оказавшийся для него недосягаемым.
– А вы попробуйте те, что растут пониже и выбирайте без шипов, – посоветовала Эми, сорвав три небольшие, кремового цвета розы, что звездочками усыпали стену позади нее. Она вдела их в петлицу Лори – в знак примирения, и с минуту он стоял, глядя на них с каким-то странным выражением, так как в итальянской глубине его натуры сохранилась чуточка суеверий, а он как раз тогда был в том состоянии полусладкой-полугорькой меланхолии, когда воображение людей молодых отыскивает значение в пустячках, а пищу для романтических предчувствий в чем и где угодно. Потянувшись за шипастой красной розой, он думал о Джо, потому что ей были к лицу яркие цветы и дома она часто носила розы вроде этой из его оранжереи. Кремовые розы, что Эми дала ему, итальянцы обычно вкладывают в руки умерших, но никогда не вплетают в свадебные венки, и на миг он задумался, был ли этот дурной знак предназначен Джо или ему самому. Однако в следующий момент его американский здравый смысл восторжествовал над сентиментальностью, и Лори рассмеялся гораздо веселее, чем Эми приходилось слышать с самого его приезда.
– Это хороший совет, вам лучше последовать ему и сберечь свои пальцы, – продолжала она, подумав, что его позабавили ее слова.
– Благодарствую, – шутливо отвечал он и через пару минут с полной серьезностью последовал ее совету.
– Лори, когда вы предполагаете вернуться к дедушке? – вскоре спросила она, усевшись на грубую скамью из неотесанного камня.
– Очень скоро.
– Вы уже говорили это. Дюжину раз за последние три недели.
– Осмелюсь напомнить, что краткий ответ спасает от бед.
– Он ведь вас ждет, и вам в самом деле следовало бы к нему поехать.
– Ну и гостеприимное же вы создание! Я знаю, что следует.
– Тогда почему же не едете?
– Врожденная испорченность, как я полагаю.
– Врожденная леность, хотите вы сказать? Это и в самом деле ужасно. – Эми глядела на него весьма сурово.
– Это не так дурно, как выглядит, ведь я только замучаю его, если приеду, так что мне лучше остаться и подольше мучить вас, вы гораздо легче это переносите, да фактически я подозреваю, что это вас даже вполне устраивает. – И Лори расположился отдохнуть на широкой закраине балюстрады.
Эми покачала головой, затем со смиренным видом раскрыла свой этюдник, решив, однако, отчитать «этого мальчишку», и через минуту начала снова:
– А чем вы сейчас заняты?
– Наблюдаю ящериц.
– Нет-нет! Я имела в виду, чем вы намерены и желаете заняться?
[230] Капор (фр.).