— А от меня запишите деньгами за пять ведер зерна, — объявил фотограф и прищурился, как будто собрался щелкнуть аппаратом.
Родители Сокола давно ушли в свою темную комнатку спать. Но дверь оставили приоткрытой. Все думали, что они уже заснули: оттуда не доносилось ни звука. Но когда на кухне заговорили о том, кто сколько даст, там зашептались. Потом шепот затих, и послышался сиплый голос старика:
— А мы со старухой так порешили: муки у нас нету. Ну, кукуруза в этом году уродилась. Две меры дадим. А Сокол особо, как хочет…
— Ай да бай Пейо! — закричали крестьяне. — Вот это свой человек, народный!
— Твоя помощь дороже ста ведер, бай Пейо, — сказал учитель. — У самого нет ничего, а даешь от души.
Когда списки были составлены и сборщики распределены, Стаменов собрался было уходить. Но его усадили. Никому не хотелось домой; всем хотелось посидеть у огонька, потолковать с учителем. У деда Пейо тоже пропал сон: он вышел на кухню, подсел к очагу. Все опять стали расспрашивать о России, о Ленине, о большевиках, о земле. Правда ли, что Ленин отдал всю землю бедным крестьянам? Учитель объяснял, а дед, довольный, кивал головой:
— Ишь как! А может, и у нас такое времечко настанет, учитель? Заживем? Даже махонькая пчелка далеко летает, а такому хорошему делу и горы не помеха.
На другой день рано утром Стаменов, у которого тоже были каникулы, сам разбудил Мирку и Калина. Все трое надели теплые шерстяные чулки, толстые юфтевые башмаки и, вооружившись палками, чтобы отбиваться от пастушьих собак, отправились в село Сырнево. Вскоре их догнал Живко. У всех было по мешку.
— С этими мешками мы похожи на странствующих монахов, — пошутила Мирка.
— Это неверно, — стукнув палкой о землю, с улыбкой Возразил Стаменов. — Те собирают для сытых монастырских дармоедов, а мы для рабочих-борцов.
День выдался ясный, морозный. Наледь покрывала поля, блестя как сахарная. Чем выше взбирались они на холмы, тем глубже тонули их ноги в снегу. Ребята раскраснелись; у Мирки щеки алели, как мальва. Все запыхались, изо рта у них валил пар. Но они смеялись, трунили друг над другом, довольные, счастливые. Кое-где в рощах и на холмах, где были разбросаны овечьи и козьи загоны и хижины пастухов, в тихом зимнем воздухе поднимались прямые столбы дыма. Какой-нибудь злой волкодав с влажной мордой и увешанной ледяными сосульками шерстью, похожей на шаль с бахромой, встречал их яростным лаем, но, услыхав окрик хозяина, поджимал хвост и, ворча, ложился у его ног.
Учителя всюду знали, всюду приглашали его с ребятами погреться у очага, угощали их завтраком, разливали в расписные глиняные плошки кислое молоко, ставили на стол жирную овечью брынзу, отламывали ломти свежего просяного хлеба, а то потчевали и погачей[34]. Расспрашивали учителя о войне, о событиях в России, ахали от изумления и от всего сердца жертвовали что могли в пользу забастовщиков. Ниоткуда Стаменов и его спутники не уходили с пустыми руками. Повидались они с Миркиным отцом и берковицким забастовщиком, которые продолжали скрываться, так как их разыскивала полиция.
К обеду Стаменов и ребята вернулись нагруженные, а после обеда пошли опять.
На другой день, только они собрались снова двинуться в путь, кто-то постучался. Андрей соскочил с постели и пошел открывать. На пороге появился с поднятым воротником, в нахлобученной кепке Енчо Марков.
— Енчо! — крикнула Мирка Калину, кинулась к юноше, схватила его за рукав и ввела в комнату. — Как ты нас разыскал?
— Странный вопрос! Не найти учителя Стаменова!
— Это Енчо Марков из Берковицы, — представила его Мирка. — Наш…
Она не докончила.
— Садись, обогрейся, — сказал Стаменов, указывая гостю место возле печки. — Рассказывай, что делается в городе.
— У вас в Бистрице скрывается один товарищ, железнодорожник. Как вы его, в надежном месте устроили?
— Раз до сих пор не нашли, значит в надежном.
Енчо оббил ледок с ботинок и засмеялся:
— Одного маловато. Коли так, мы вам еще двоих товарищей приведем. А то полиция не прочь и их приголубить.
— Что ж, приводите! От таких гостей не отказываемся! Когда пришлете?
— Да, можно сказать, уже…
— Ишь какой! — засмеялся Стаменов. — Что ж ты их на морозе держишь?
— Да они мороза не боятся, мороз для здоровья полезен, — пошутил Енчо.
Все поняли, почему он не садится.
— Они там, в роще. Как, прямо оттуда пойдем?
— Нет, веди сначала сюда. Пусть погреются!
[34] Погача — хлеб из пресного теста в виде лепешки.