— Хоть бы раз мы пришли — и вдруг дверь перед нами распахнулась! Дескать, пожалуйте! — отозвалась другая. — Нет, все жди да жди, когда тебе, как нищей, выбросят кусок!
— Что им за дело до нас, бедняков? — процедила Длинная Куна, мать семерых детей. — Они думают, нам дома делать нечего, мы, мол, бездельницы, софийские барыньки!
— Эх, Куна, ведь и в Софии народ голодает! И там хозяева не лучше наших!
— Чтоб им лопнуть, обжорам проклятым! — запричитала Куна.
— Открывай, Коцо! — крикнула высокая костлявая старуха и принялась колотить в дверь. — Будете вы отпускать или нет? Хоть скажите!
— Как это так — не будут отпускать? Ребятишкам нашим камни есть, что ли?
— Каждый день здесь торчим, и всё попусту!
Одно окошко приоткрылось и в нем показалась лохматая и усатая голова заспанного пожилого мужчины в расстегнутой рубахе:
— Чего галдите?
— Тебе что, ночи не хватает? Никак не выспишься, лентяй?
— А я что могу? Жду тоже. Кмет сказал: кое-чего привезут из Врацы. Да видите, ничего пока нету.
— Что же нам, целый день здесь стоять?
— Хоть и ночь. Воля ваша.
— Тебе-то легко: полеживай себе да лопай.
— Не больно много мне перепадает. Зря болтаете. Я закрою.
И он сердито захлопнул окошко.
И снова палящее солнце над головой, слепые замазанные окна, брань, злоба. Нетерпенье росло. Очередь прислушивалась к стуку каждой телеги, подъезжающей с нижнего конца по дороге из Врацы. Но всякий раз это была либо телега с навозом, либо двуколка с дровами. Общинный фургон все не показывался.
Вдруг на площадь вышел из дому новый кмет. Он принадлежал к стоявшей тогда у власти партии народняков[20].
— Эй, кмет! — закричали которые посмелее. — До каких пор мы здесь киснуть будем? Что у нас, дома дела нет, что ли, и дети есть не просят?
Кмет пожал плечами:
— Что поделаешь! Я требовал товаров. Нету.
— Враца недалеко, телеграф на что?
— Управление запрашивало. Нету, говорят.
— И для вас тоже нету? — ехидно осведомилась Длинная Куна, рывком натянув на голову сползший черный платок.
Кмет побагровел, стукнул палкой о камень:
— Ну, вы не очень-то языки распускайте!
— Как же! Так и замолчали! Дожидайся! А с мужьями нашими что? Где мужья наши?
— В заложники взяты! — визгливо крикнула другая.
— Отдайте нам мужей!
— Дети с голоду помирают! Хлеба давай!
[20] Народняки — старая буржуазная партия, так называемая «народная». Она была ликвидирована в 20-х годах, и ее члены вошли в наиболее реакционные партии того времени.