Еще издали он увидел длинный ряд высоких, прямых тополей. В прошлом году, когда он был здесь на ярмарке, эти тополи казались ему дивно прекрасными, а дорога вела словно в какой-то сказочный, очарованный мир. Теперь они напоминали ему о казармах. А все, что было связано с офицером, солдатом или жандармом, приводило его в ужас. Он сделал еще раз большой крюк, чтобы войти в город со стороны Скакля, пересыхающего водопада, близ места гибели Христо Ботева — вершины Вол.
В одуряющем зное все ясней рисовались крутые серые скалы Скакля. Движение маленького водопада казалось издали простым колебанием раскаленного воздуха. Город был уже близко.
Вот сквозь желтую листву мелькнули дома предместья. В то же мгновенье равнину потряс страшный грохот, Андрей стал как вкопанный. Огляделся вокруг. Небо ясное: это не гроза. Но что же? Может быть, орудие? Наступила тишина. Нигде не видно живой души. Он пошел дальше. Но над городом вдруг снова раздались взрывы, такие сильные, что земля и воздух задрожали.
Что там такое? Неужели и во Враце идет бой? А говорили, что Враца не поднялась, что восставшие всюду разбиты, что им не удалось войти в город…
Опять загремели частые взрывы, раздался гул. Андрею показалось, что он видит, как взлетает пламя над далекими крышами. Он повернул было назад, но мысль о матери остановила его. Что делать? Страшно идти вперед, а нужно, нужно во что бы то ни стало! Он прошел еще немного, уже по самой дороге, так как в поле кусты мешали ему смотреть вдаль. Но оглушительный взрыв опять приковал его к месту.
Как же теперь быть? Что там творится? Мысли его путались, ноги подкашивались. Он останавливался, прислушивался, затаив дыхание. Когда наступала полная тишина, ему начинало казаться, что все это сон, что никаких взрывов и выстрелов никогда не было. Но снова над равниной раздавалось: трах-тах та-а-ах!
Прошло четверть часа, с тех пор как он услыхал первый взрыв, а вокруг было все так же пусто, дико, безлюдно. Но там, в городе, что-то происходило. До Андрея донеслись далекие крики.
Он взбежал на холм, чтоб взглянуть сверху, что происходит. Навстречу ему из-за поворота пулей вылетел велосипедист — с такою стремительностью, что возьми он на два-три шага правее, Андрей был бы сбит. Незнакомец казался испуганным. Он держал в руке револьвер. Андрей понял: этот человек — из Черного блока; наверно, связной и мчится за помощью в Мездру.
Из одного домика вышла женщина в пестром фартуке и устремила взгляд к центру города. Андрей подбежал к ней:
— Тетенька, что тут делается?
— Не знаю, сынок.
— Там что? Бой идет?
— Не знаю. Может, коммунисты…
— Склады горят! — тяжело дыша, крикнула какая-то бегущая из центра города гимназистка.
— Склады? — машинально повторил Андрей, поняв по ее голосу, что случилось что-то необычайное.
На мгновенье в душе его возникла смутная надежда: а может, это к добру? Что, если в город вошли коммунисты? Тогда они освободят его мать…
Еще трогаясь в путь, Андрей решил, что во Враце он зайдет к учителю Христову, знакомому отца. Христов бывал у них в доме. А прошлой осенью, попав с экскурсией во Врацу, Андрей ночевал у Христовых. Домик их недалеко, рядом с больницей. Только Христов может ему помочь. Андрей поспешил к нему. По ту сторону, в районе казарм и дороги на Выршец, взрывы все усиливались.
Вот и их дом. Наконец-то!
Андрей осторожно вошел.
В передней никого не было. За дверью слышались детские голоса. Он открыл дверь. Несколько ребят играли в кости. Они не обратили никакого внимания на вошедшего. Андрей стал посреди комнаты. В одном из ребят он узнал сына Христова. Остальные, наверно, были гости.
Взрывы не прекращались, но стали как будто реже. Дети, уже привыкшие за последние дни к ужасам, происходящим вокруг, как ни в чем не бывало играли, спорили, смеялись. Андрей шагнул было к ним.
Вдруг комнату потряс страшный грохот, заглушивший все.
Оконное стекло со звоном рассыпалось. Андрею показалось, будто пол провалился. Он упал, даже не заметив, что его сбили с ног заметавшиеся в испуге ребята. Что-то ударило его в лицо; он вскрикнул. Вскочив, увидел, что ребята, толкая друг друга, выбегают в дверь. Один из них крикнул:
— Есть кто раненый?
Никто не ответил. Андрей побежал за ними, на ходу ощупывая лицо. Крови не было. Что произошло дальше, он сам не помнил. Вместе с ребятами он бежал по коридору, чуть было не растянувшись на мокром полу, потом скатился по каменной лестнице на задний двор, где желтели тыквы, и, продолжая бежать за ребятами, очутился у высокого плетня. Он видел, как они все сразу бросились к плетню, полезли на него и вместе с ним кучей повалились на землю. Андрею перелезать уже не пришлось. Только в поле, за домом, ребята остановились.
— Снаряд!
— Прямо в окно ударил!
— Дурак! Не ударил… Окно разбилось от взрыва!
— А я вам говорю: это была граната!
— Какая граната? Адская машина!