В классе начались лихорадочные сборы. Между тем по каменным плитам двора застучали подкованные сапоги. Но никто не обратил на это внимания. Разве могли подумать ученики и учитель, занимавшиеся всегда так дружно, так счастливо, что в этот прекрасный солнечный день им грозит беда?
Сидевшие на первых партах уже начали строиться парами, когда дверь распахнулась от грубого пинка сапогом и на пороге встал старший с двумя жандармами.
— Мы за тобой, — обратился он к учителю. — Ты арестован. Идем.
Чуть уловимая дрожь пробежала по красивому загорелому лицу учителя, но он сразу овладел собой и нахмурился:
— Здесь, в присутствии учеников? Выйдите вон!
— Молчать! — яростно налетел на него старший, загремев шашкой. — Ты арестован. Шагай!
Стаменов поднял голову еще выше и, увидев растерянные лица ребят, чтобы ободрить их, резко спросил:
— Могу я узнать, на каком основании вы меня арестовываете? Так хватают только преступников!
— Есть приказ арестовать всех коммунистов! — прошипел старший и снова ухватился за шашку для внушительности.
— Оставь шашку и успокойся. Я пойду, — твердо проговорил Стаменов. — Только стыдно, что болгарские власти ведут себя так дико. Ведь у нас как будто не турецкое иго… Вот чему вы учите детей!
— Иди! Довольно болтать.
— Иду. Смотрите, дети, — обратился он к испуганным мальчикам и девочкам, — смотрите, как новая власть расправляется с мирными людьми! Эти люди, — показал он на жандармов, — не главные виновники. Они только выполняют приказ своих начальников, тех, что свергли правительство Стамболийского и зверски убили его самого. Вы еще маленькие, но глядите и запоминайте, как угнетают народ. А когда вырастете…
— Политические речи запрещены! — стукнул шашкой об пол старший и грубо дернул Стаменова за рукав.
Он был не из местных жителей. Бистрицкие жандармы постыдились бы так обращаться с учителем: все село уважало Стаменова. Они и теперь держались в стороне, как бы говоря: «Мы не виноваты — служба…»
Стаменов, не дрогнув, оттолкнул руку старшего и, высоко подняв голову, пошел к выходу.
Ученики зашумели, столпились у двери. Во дворе старший приказал наряду жандармов подождать. Ученики тоже высыпали во двор. Остановившись группами в нескольких шагах от арестованного учителя, они глядели на него с тревогой и участием. Обычно бистрицкие школьники, как вообще ребята, радовались, когда занятия почему-либо отменялись. Но теперь все лица выражали не радость, а страх, тревогу, ненависть к старшему.
Старший вынул какой-то листок.
— И других хотите арестовывать? — громко воскликнул учитель. — Вот какова ваша демократия!
Голос его прогремел по всему двору. Из окна нижнего этажа, где учились первоклассники, выглянул товарищ Стаменова, молодой учитель Петров.
Старший оставил одного жандарма возле Стаменова и вернулся с другим в помещение. Но тут Петров совершенно неожиданно для учеников отбросил книгу, которую держал в руках, подбежал к окошку, выходившему на задний двор, и сделал то, за что всегда ругал своих учеников: выпрыгнул в окно, как мальчишка. Оторопевшие ученики увидели, как он, пробежав мимо молодых дубков и слив, стрелой полетел к реке.
Взбудораженные ученики повскакали с мест, и когда старший вошел в класс, он не сразу мог понять, где же учитель. А пока оглядывал комнату, тот исчез где-то у реки. За ним послали погоню, но напрасно.
Стаменова отвели в участок, помещавшийся в нижнем этаже общинного управления, окнами во двор. Встречные по дороге крестьяне и крестьянки в удивлении останавливались. Весть об аресте Стаменова быстро разнеслась по селу. Был арестован также Петр Златков, один из видных бистрицких коммунистов.
— Эти звери опять что-то задумали, — толковали встревоженные крестьяне. — Когда же конец нашим мучениям?
По дороге Стаменов увидел Ангела. Юноша нес в слесарную мастерскую сломанную мотыгу. Стаменов незаметно сделал ему знак. Ангел прекрасно понял. Он, как ни в чем не бывало, сейчас же повернул назад. Пошел разыскивать члена комитета Петра Златкова. Узнав, что тот тоже арестован, поспешил на черепичную фабрику. Там отозвал в сторонку Сокола:
— Учителя арестовали!
— В чем дело?
— Не знаю. И Петра Златкова взяли. Кажется, других тоже кое-кого…
— Ясно. Нашим надо скрыться. Предупреди Страхила. Вон он. — Сокол взял свою куртку. — Вечером принеси мне хлеба в Волчий дол, — шепнул он Ангелу и пошел мимо дверей конторы к воротам.
В конторе Думанов разговаривал с двумя в штатском. Сокол их раньше не видел. По выражению их физиономий он догадался, что это жандармские агенты. Не из Берковицы ли?
Заметив Сокола, Думанов мигнул им глазом. Они бросились к двери. Один, вынув револьвер, прицелился в Сокола. Но молодой рабочий ударом своего железного кулака выбил у него револьвер из руки. А второго повалил на землю пинком ноги в живот. Потом, схватив отлетевший в сторону револьвер, одним прыжком перемахнул через ограду.