На фабрике остался только старик-сторож. Да и тот все выглядывал из ворот. Боянка последовала за дядей, забыв свою важность: ее разбирало любопытство.
Живко и Калин были уже в поле. Они первые помчались вслед за Соколом. Минчовица попрежнему отбивалась и кричала. Лесник бил ее кулаками, но она вцепилась в мешок и не выпускала его. Подбежав к жене, Минчо вырвал мешок из рук лесника и хаджи:
— Какое вы имеете право бить мою жену? Коли вы хозяева, так уж и стыда нету?
— Огород взят в залог! Чтоб не смела трогать! Пока не заплатишь долга с процентами, ничего оттуда не брать! — закричал хаджи Радков. — Это закон!
— Я заплачу. Для того и на фабрику работать пошел!
— Когда заплатишь?
— Да ведь ты сказал…
— Ничего я не говорил! Огород в залог взят… Ты не имеешь права ничего брать оттуда!
— А дети наши голодные сидеть будут? — продолжала вопить женщина, потирая ушибленное лесником плечо.
— Замолчи, подлая!
— Не имеете права мою жену бить! Я заплачу долг! Я болен был, ты знаешь.
— Отдавай! — снова рванул мешок лесник, подстрекаемый хаджой.
— Отдавай! — заревели они оба.
— Руки прочь!
Рабочий сцепился с лесником. Хаджи Радков принялся колотить Минчо палкой по голове. Тут налетел Сокол. Одним ударом выбил он у хаджи Радкова палку из рук и закинул ее в болото. Раздался плеск. Взметнулась зеленая пелена воды.
В бессильном бешенстве лесник вскинул ружье и навел его на Сокола. Минчовица завизжала. Но Сокол, не дрогнув, ухватился за дуло и, прежде чем лесник успел выстрелить, вырвал у него из рук оружие.
— Хозяйский пес! Меня не запугаешь!
— Как ты посмел отнять ружье? Это сопротивление власти! — закричал хаджи. — Разбойник! Коммунист! Я тебе покажу!
Подстрекаемый хаджи Радковым, лесник, озверев, кинулся на Сокола с кулаками. Тот схватил его за руки и скрутил их. Минчо помогал. Все столпились вокруг.
— Ты у меня будешь знать! Полиция! — заревел хаджи. — Где полиция?
Весь красный, еле переводя дух, на рабочих накинулся подоспевший Думанов.
— Сейчас же пошли на фабрику! — закричал он. — Вам здесь нечего делать!
Но только немногие отошли в сторону.
— Пошли обратно, говорю вам! Чего вы здесь не видали? А тебя, Сокол, уволю, так и знай! Кто здесь хозяин?
— Вы хозяева, известно! — раздался голос из толпы. — А только наших жен бить не имеете права!
— Антон! — злобно накинулся на Думанова Радков. — Это твой народ. Ты, что ли, таких бунтовщиков из них сделал? Берут деньги в долг и не возвращают! Против власти идут! Забыли, что теперь… мы у власти… Я им покажу! Посылай за полицией! Полицию сюда! Пускай с ней поговорят! Бегом! — крикнул он леснику.
Но того крепко держали Сокол и Минчо.
— Вы что, оглохли? Кто-нибудь, сбегайте за полицией! — замахал руками и Думанов.
Потом он стал сердито шарить по карманам жилетки, словно чего-то ища. Им овладел такой гнев, что даже толстые пальцы его дрожали. Ему была невыносима мысль, что сейчас, когда власть у них — блокистов и военных, рабочие смеют сопротивляться.