Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все воспрянули духом.

Но на следующий день пришел «Работнически вестник». Там было сказано, что партия останется нейтральной.

Живко все же сказал по адресу Симеона Думанова угрожающе:

— Пускай пофорсит. Не долго придется!

Симеон Думанов на самом деле держался в гимназии хозяином. Смотрел на всех сверху вниз, угрожал «земледельцам», ликовал по поводу гибели Стамболийского.

Пошли слухи о том, что во многих местах народ оказывает сопротивление фашистской власти. Действительно, во многих городах и селах рабочие и крестьяне восстали с оружием в руках. В Плевене коммунисты повели уличные бои и овладели городом. Поднялись и села.

Однако неправильная установка партии — не принимать участия в свержении военно-фашистской власти — остановила рабочих.

— Нам надо было вмешаться! Ударить по фашистам! — раздавались голоса.

Но были также согласные с решением партии: как можно помогать «земледельцам», которые только вчера, вместо того чтоб ударить по военно-фашистскому блоку, преследовали коммунистов?

Хотя Стамболийский стремился быть народным вождем и провести кое-какие прогрессивные законы, однако он не пошел на сотрудничество с коммунистической партией, а обрушился на нее. Одержав на последних выборах победу над буржуазными партиями, он решил, что с ними покончено, и начал поход против коммунистов. Так эти две разъединенные, друг против друга озлобленные партии не сумели объединиться против фашистов. И переворот стал фактом.

Вскоре в «Работническом вестнике» появились сообщения о массовых арестах как «земледельцев», так и коммунистов. Об этом писали и другие газеты. По дорогам повели избитых крестьян.

Когда в ближайшую субботу ребята пришли в Бистрицу, там был уже новый кмет — ставленник Думанова. Фабрикант снова расхаживал по улицам Бистрицы, как хозяин; он и в полицию посадил своих людей; опять зажал все село в кулак.

Наступили каникулы. Гимназисты разъехались, и бистричане вернулись домой. Только тут услыхали они разговоры о том, что 9 июня коммунистическая партия совершила ошибку, не взяв в свои руки руководство борьбой против военно-фашистской власти. Но «Работнически вестник» этой ошибки еще не признавал.

Из Советского Союза вернулся генеральный секретарь Коммунистического Интернационала Василь Коларов; полиция арестовала его еще в Варне, на пути в Софию. Был арестован и Георгий Димитров. Но вследствие бурных протестов рабочих и крестьян всей страны, фашистам пришлось их обоих освободить.

— Василь Коларов не зря приехал! — толковали в народе. — Что-то готовится.

Начало пробуждаться сознание и рядовых членов земледельческой партии. Наконец до них дошло, что, только дружно борясь вместе с коммунистами, крестьяне смогут сбросить со своей шеи мироедов. И в народе стал создаваться общий, единый фронт рабочих и крестьян. В августе появились статьи Георгия Димитрова. Он призывал к созданию единого народного фронта. Коммунисты должны действовать заодно с «земледельцами». Стаменов, который после переворота ходил тревожный, задумчивый, как-то раз сказал ребятам:

— Будем действовать, применяя новую тактику. Ту, которую указывает Георгий Димитров. Нужно учиться у большевиков. Мы ошиблись. Без ошибок, правда, дело не обходится. Но важно извлечь из них хороший урок. И я думаю, мы уже извлекли.

Через несколько недель после этого в Бистрице появились один партийный товарищ из Берковицы и Енчо Марков. Они долго совещались со Стаменовым и бистрицким партийным комитетом. Ребята поняли: нужно готовиться к решительным действиям.

6 августа Центральный комитет коммунистической партии Болгарии принял решение о подготовке всеобщего вооруженного восстания.

Глава четвертая.

Яблочко от яблони недалеко падает

Каждое лето Живко либо нанимался месяца на два батраком, либо поступал на черепичную фабрику. На заработанные деньги он покупал осенью учебники и школьные принадлежности, а если оставалось, то и фуражку или что-нибудь из одежды. На этот раз в июле Думанов получил много новых заказов для строек в Берковице и окрестных селах, дело разрасталось, и ему понадобились рабочие и подручные.

— Пойдем наниматься, Калин! Будем глину месить, черепицу таскать. Работа не особенно тяжелая, — уговаривал Живко товарища.

И Калин тоже поступил на фабрику. Отец не возражал. Он хотел, чтоб дети его привыкали к любому труду. Калин надел старую, рваную блузу, ветхие холщовые штаны и отправился на работу. Он таскал еще теплую черепицу, прямо из-под обжига. За какой-нибудь час и блуза, и штаны, и босые ноги его — все покраснело. В волосы набилась густая черепичная пыль; даже брови от нее закурчавились и словно покрылись ржавчиной. Он работал усердно, не потому, что хотел выслужиться перед хозяином, а потому, что привык всегда во всякой работе быть первым. Думанов, в высоких сапогах и сдвинутой на затылок соломенной шляпе, обходил новых рабочих. Взглянув исподлобья на сына учителя, он сразу заметил, что тот хорошо работает. Против своего обыкновения, он не обругал его, как других, а молча отошел насупившись.

Дня через три после поступления Калина во дворе фабрики появилась высокая гимназистка в берете с белой надписью «Врачанская женская гимназия», в пестрой летней юбке и белой блузке, как барышня. Живко в этот момент принимал черепицу у присевшего на корточки Калина и складывал ее пирамидой. Заметив гимназистку, он коснулся плеча товарища:

— Гляди, кто идет.

Уловив в голосе друга какой-то намек, Калин поглядел вокруг.

— Не узнал? Красотка эта, Боянка.

— Где?

— Вон она, возле конторы.

Гостья повертелась перед закопченной, обитой крест-накрест железными полосами дверью и с надменным видом вошла внутрь.