Птичья тюрьма (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Серёжа открыл глаза и сел, согнув колени.

— «Значимость» — это шкала. Она может быть маленькой или большой. А значительность — это отметка на шкале. Большая значимость это значительность.

Олег пару раз моргнул, повторяя услышанное в голове в более медленном темпе, осознал, удивился и спросил:

— Ты вообще всё что ли знаешь?

— Нет, конечно. Я знаю чуть-чуть лингвистику и словообразование, историю — но больше в той части, где она связана с искусством, в живописи разбираюсь. Не как мастер, конечно, но средне могу. Ещё литературу люблю, и лирику, и драму, и эпос, но больше лирику, наверное. Хотя, драму тоже… — Серёжа увлёкся рассказом и начал активно жестикулировать, — Мне нравится психология и яркие личности в книгах и истории. Романтизм, сентиментализм… А ещё скульптура. Боже, я так люблю эпоху возрождения, я перечитал всё, что у нас есть по Ренессансу в библиотеке, но там почти ничего нет, сам знаешь, так что я попросил Кабана мне достать что-нибудь из наружности. Чумные, они хоть и мелкие, а больше всех взаимодействуют с внешним миром. Знаешь, какая у меня раньше была кличка?

Он посмотрел на Олега горящими глазами, явно мечтая рассказать об этом.

— Какая?

— Микки. Это от «Микеланджело».

— Это же… Ну… Художник вроде какой-то? — уточнил Олег, чувствуя себя неловко от собственного невежества в теме, которая так увлекала Серёжу. Тот улыбнулся.

— Ты, наверное, больше знаешь его по «Черепашкам ниндзя»? Не смущайся, Олеж, всё нормально. Меня из-за них и прозвали, у нас мало кто серьезно интересуется искусством. К тому же, было бы логичнее назвать меня Рафаэлем, потому что Микеланджело больше скульптор…

— Но у Рафаеля красная повязка, а не рыжая, — понял Олег.

— Да. Но мне всё равно было приятно с такой кличкой. Знаешь, что написал Микеланджело? Сотворение Адама. Ты, наверное, видел, где ещё двое мужчин тянутся друг к другу руками…

— Что? — смутился Олег, — Какие мужчины?

— Ну… Парень и бородатый мужчина. В центре их руки. Очень красиво, ты должен был видеть, — Серёжа сложил брови домиком, — Там ещё картина такая длинная… Мужчина в белом, а Адам обнажённый.

— Да, вроде что-то такое видел, — неуверенно сказал Олег.

— Я тебе потом покажу и расскажу, — пообещал Сережа.

У Олега вдруг возник в голове давний вопрос, который учительнице было задать стыдно, а интернетом он пользоваться постеснялся. Олег помялся немного, формулируя получше, а потом решился:

— Можно спросить? Ты же типа во всём этом разбираешься?

— Ну, это ты преувеличил, — смутился Серёжа, как от комплимента. — Так, увлекаюсь немного.

— А ты знаешь, почему все мужчины на картинах… Ну… Голые, короче.

Олег почувствовал, как уши краснеют. Серёжа вскинул брови, услышав его вопрос, а потом вдруг хитро улыбнулся.

— Тебя, что ли, смущает?

— Что?! Нет, конечно! — поспешно воскликнул Олег, даже громче, чем следовало. — Пусть голые ходят, если хотят! В смысле, мне не прям нравится, я не хочу чтоб они голые были, я как бы не против просто… Но женщины же в одежде!

— Успокойся, Олеж, я просто шучу, — расширил глаза Серёжа.

— Тупые у тебя какие-то шутки, — выпалил Олег, не задумываясь.

— Извини, — растерянно протянул Серёжа. — Не думал, что тебя это так заденет. Ну… В общем, это пошло из Греции. Могу дать тебе книжку про это почитать. Там, на самом деле, ничего странного или пошлого, если ты так думаешь, нет. Просто таким образом они выражали свою любовь к человеку, красоте его тела и души.

— А… Ясно, спасибо.

Олег понял, что оставил Серёжу в недоумении своей реакцией и перевёл тему, чтобы не усугублять ситуацию оправданиями.

— Ты так много знаешь. И говоришь хорошо. В смысле, даже если бы я что-то хорошо знал, я бы скорее всего ответил «я знаю историю» или как-то так. А ты прям развернул. Это здорово. Серёжа.

— Спасибо, — улыбнулся тот. — Я не очень часто говорю с людьми. Сам понимаешь, почему. А иногда так хочется… Тебе не надоест, если я про всё это буду говорить?