«Конечно нет, говори как можно больше!» — хотел выпалить Олег, но не стал, а только сказал, заставляя себя звучать спокойно:
— Нет, не надоест.
— Класс, — обрадовался Серёжа.
Повисла тишина. Олег уже успел привыкнуть к его быстрой и приятной речи. Вот что, наверное, имели в виду авторы тех сказок, которые им в детстве читали на ночь. «Словно реченька журчит» — это вот так, как Серёжа, когда он воодушевленно болтает о том, что ему нравится. Олег и не знал до этого, что так можно говорить.
— Я вчера слышал, как ты стихи читал, — сказал он. — Красиво.
— Ой, правда? — моментально покраснел Серёжа. — А я никогда не читал так, чтобы кому-то. Только давно… Меня заставляли учить стихи, чтобы я не боялся говорить перед всеми. А я всё равно боялся. Я до сих пор не очень люблю.
— А чё с ними разговаривать, они Микеланджело только по повязке на голове отличают, — пошутил Олег.
— Хах, ну да. Но стихов я много знаю. Для себя.
— Там что-то про тёмного человека было.
— Чёрного, — поправил Сережа и вмиг посерьезнел. — Оно очень тяжёлое. Я редко его читаю.
— А какие часто?
— Да всякие разные… Не знаю даже. Любимого у меня нет. Я, знаешь, читаю под настроение. Бывает, что мне очень хочется рассказать что-то конкретное — и я рассказываю. Сам себе.
— А… Какое у тебя сейчас настроение? — спросил Олег.
Сережа потупил взгляд и совсем смутился, так, что даже не сразу смог ответить. А когда принялся отвечать, сразу начал запинаться:
— Я… Я м-могу рассказать, но не знаю. П-плохо или хорошо выйдет. Я же никому раньше… Вот.
Он быстро поднял глаза на Олега и тут же опустил. Челка упала, прикрыв его красное лицо. Сердце пропустило удар.
— Если не хочешь, не рассказывай.
— Н-нет, я хочу, — пробубнил Серёжа, не глядя на него. — Только ты это… Слушай. И не сильно суди, я ведь не чтец. Ты б-больше не меня, а само стихотворение слушай, ладно?
— Хорошо, Сереж, — прошептал Олег.
Тот громко выдохнул, провёл ладонями по лицу, убирая волосы и остужая щёки и начал, слегка запинаясь от волнения:
— Имя твоё — льдинка в руке… Ох, стой, погоди… Блин.
Он спрятал лицо в руках. Олег, не зная, как поддержать, неловко коснулся его коленки.
— Всё хорошо. Если не хочешь…
— Хочу! — воскликнул Серёжа, не убирая рук от лица.
— Ладно. Но если что, я это… Не сильно требовательная публика. Может, тебе в детстве говорили, что надо обязательно лучше всех, но мне правда не важно… В смысле, мне в любом случае понравится. Вообще, я не показатель. С моим-то вкусом.
Серёжа помотал головой.
— Не говори так. Я хочу, чтоб тебе понравилось.
— Да мне всё сойдёт.
— Нет, не всё! Замолчи, дай сосредоточиться!
Олег решил, что лучше действительно замолчать, и даже убрал руку с коленки. Серёжа порой чувствовал так много и придавал вещам столько значения, что Олег не совсем его понимал. У них было немного разное видение мира.