Птичья тюрьма (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава посвящается всем тем, кто завтра сдает литературу, и, в частности, моей лучшей подруге и первой читательнице!

Соня, если бы я была Сережей Разумовским, ты была бы моим Олежей Волковым🧡

«Как проще сказать, не растерять, не разорвать?

Мы здесь на века,

Словно река,

Словно слова молитвы.

Всё, кроме любви,

Вся наша жизнь так далеко.

Я, я — не один, но без тебя просто никто.»

Би-2 — Молитва

— Отсюда весь двор видно, прикол…

Олег свесился через ограждение, глядя вниз с интересом человека, которого никогда раньше не пускали на крышу, пусть даже на такую низкую. Серёжа улыбнулся и растянулся на теплом металле, как будто на улице был не конец сентября, а жарящий солнцем июнь.

— Ты часто сюда ходишь?

— Когда хочу побыть один.

Олег обернулся.

— Это часто, — уточнил Серёжа с улыбкой, не раскрывая глаз. — Но ты, наверное, догадался. Олеж.

Он произнёс имя чуть тише, чем всё остальное. Олег и сам заметил, что поддался этому безумию с именами, и каждое произнесённое вслух «Серёжа» вызывало в нём непонятное волнение. Но это казалось естественным и каким-то… трепетным. Как будто таким образом они притирались друг к другу, привыкали, как, наверное, и должно быть у друзей. Олег надеялся, что после всего произошедшего они останутся друзьями.

Было сложно не заметить, как Серёжа волнуется. Дёргается от резких движений, боится сказать лишнего, старается не упоминать вчерашний вечер и ночь. Олег и сам испытывал похожие чувства. Пусть Серёжа и не Птица совсем, но его внешность всё равно возвращала ко дню их драки и всеобщего унижения, так что… оставалось только игнорировать произошедшее. Вроде бы, у психологов это как-то называется, но Олег был не силён в психологии.

А пока они разговаривали, улыбались и отводили взгляды, называли друг друга по именам, и Олег никак не мог привыкнуть к тому, как сердце бьётся при этом, словно бешеное.

Серёжа… Се-рё-жа, по слогам, как заново научиться читать, заново взглянуть на него, и понять, как ему идёт. Серёжа — имя свистит оттиснутой крышечкой газировки, рычит роликами по бордюру, жужжит как первые майские шмели, золотые от пыльцы. Слетает с языка так мягко и правильно, не то, что бездушное «Спичка». Имя текучее, как ручей, оно и «Серый», и «Серёженька», в нём и принц, который становится серым волком в сказках, и качающиеся на ветру берёзовые «серёжки». Красивое-красивое… Хочется называть так его чаще, иногда даже до нелепости.

Про своё имя Олег в таком ключе никогда не задумывался. Олег и Олег, подумаешь. Назвали бы при рождении по-другому, был бы каким-нибудь Денисом или Игорем, разницы нет. Он не считал своё имя особенным или сильно красивым. Но сейчас, когда Серёжа смотрел ему в глаза, немного краснел, и, стесняясь, тихо говорил: «Олеж, может на крышу?», оно вдруг стало красивым тоже. Произнесённое именно вот так. Вообще, всё, чего так или иначе касался Серёжа, становилось красивым. Олег не знал почему.

— Серёж, а другие на эту крышу не ходят?

— Редко. Чаще всего летом.

— Понятно…

Они не обговаривали, но в этом вопросе было больше, чем желание скрыться от других. Дело касалось банальной безопасности. За одну ночь их сидения в изоляторе Дом преобразился в настоящее поле боя. Они даже не заходили в комнату. Вышли, взглянули и решили, что не готовы пока что возвращаться к бурлению жизни. Эти посиделки на крыше были своеобразным способом хотя бы на часик оттянуть трудный момент. Даже не момент — их повседневный уклад теперь должен был коренным образом измениться, а прошлых впечатлений пока что хватало с лихвой.

— Знаешь, — сказал вдруг Олег, — Вы это интересно придумали с именами.

— Что именно?

— Ну, что только самые близкие люди могут знать имя. Это круто отчасти. Типа… Значительность растёт.

— Значимость правильнее, — улыбнулся Сережа.

— А в чём разница?