Птичья тюрьма (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Слова слетали с языка сами, хлёсткие, жестокие, даже в каких-то местах более страшные, чем Клык на самом деле думал. Но после слов Птицы он чувствовал себя таким опустошённым, что казалось, чем больнее сейчас скажешь, тем лучше. Тем меньше будут кровить свои собственные обиды.

— Я никогда, никогда больше на это не поведусь, слышишь? Комиссара боялся, так это теперь — тьфу, ерунда — он хотя бы не притворяется волком в овечьей шкуре и ножи в спину не втыкает. Ты хуже. Я даже… Я даже представить не могу, я ведь тебя хотел защищать, ты ведь мне понравился, а ты… Как оборотень.

Спичка громко всхлипнул. Клыку было плохо — так плохо, что он сам не понимал, как ещё говорит. Его било со всех сторон. Собственные слова навевали ужас, рыдания Спички отзывались в груди непонятной болью, чувство предательства, высказанного словами, жгло хуже открытой раны. В горле встал ком. Но его уже занесло, он не мог остановиться. Он не знал, что будет, если он остановится, и это пугало.

— Если ты после всего этого ещё думаешь, что я отойду, что у нас простая дружеская ссора — нихуя. Ты мне не друг. Ты мне никто. Лучше бы я вообще тебя не знал. Как я теперь буду здесь находиться, ты просто взял и унизил меня перед всем Домом, втоптал в землю и дал другим пройтись. Вот что ты сделал. Ты! Не Птица, не надо выдумывать! И не надо со мной говорить, я уже знаю, что ты можешь сказать!

Клык открыл рот, чтобы продолжить, но обнаружил, что все слова кончились. Это ощущалось неприятной пустотой под рёбрами и отчего-то резким чувством вины. Он закрыл рот, отошёл к своей «невидимой» части комнаты, и сполз спиной по мягкой стене, чувствуя, как всё лицо полыхает. На фоне Спичка тихо давился слезами, почти не подвывая. Наверное, годы проживания в Доме научили его плакать, не издавая лишних звуков.

На Клыка огромной чёрной тучей навалилось чувство вины. Одно дело говорить такие вещи, когда над тобой нагло усмехаются, и совсем другое — когда плачут. Спичка и Птица это один человек. Клык в этом был уверен. По-другому быть не могло. Но ощущение, что он только что морально растоптал бедного, хрупкого Спичку, никак не причастного к любому виду насилия, никуда не пропадало.

Они сидели так несколько минут или часов — было непонятно. Клыку было удушающе жарко, Спичке, наверное, невыносимо плохо. Тем не менее, он начал успокаиваться. Клык не мог сказать о себе того же, ощущение собственной низости только усиливалось. Когда Спичка, уже не дрожа голосом, снова позвал:

— Клык.

Он не смог ответить. Не из вредности или обиды, а из-за непреодолимого стыда. Почему-то картинки в его памяти, где его окружают и хотят побить внезапно поблёкли, а те, где он кричит на Спичку, стали непомерно яркими. Спичка был его врагом. Но теперь Клык и сам себя видел не выше.

— Клык, — снова позвал Спичка. — Мне очень жаль. Правда. Позволь мне объясниться. Ты можешь не соглашаться, просто… Может быть, так будет лучше. Из-из-изв…виниться хочу.

Он всхлипнул больше по инерции, как бывает после долгого плача, и опять сказал:

— Клык. Просто скажи. Да или нет. Клык. Пожалуйста.

Клык был почти на грани того, чтоб согласиться, и неважно, что Птица про него подумает, как вдруг Спичка набрал побольше воздуха в лёгкие и прошептал:

— Олег.

Он обернулся. Сложно было не обернуться. Лица Спички было не видно, но можно было догадаться, каких усилий для него стоило назвать Клыка по имени. Если, конечно, делить его с Птицей. Клык уже не был настолько уверен.

Клык сглотнул.

— Я… Я тебя слушаю. Давай.

Было слышно, как Спичка облегчённо выдохнул. Наверное, стоило подойти ближе, чтоб они могли видеть друг друга, но Клык подумал, что не выдержит. Да и Спичка, судя по всему, уже не горел желанием.

— Я начну немного издалека. Только, пожалуйста, дай мне договорить. Это долго и сложно, но я постараюсь. Я… Я не…

Его голос снова задрожал.

— Я н-не хочу, чтоб снова кто-то п-пострадал, понимаешь?

Он дал себе секунду успокоиться и начал историю.

— Много лет назад, когда Комиссара ещё не было в Доме, тут была страшная резня. Потом, когда Комиссар уже был, а я нет, снова беспорядки. И… До этого тоже. Очень много всего. Драки, войны, перепалки. Суть в том, что Дому это нравится. Он этим живёт. И когда всё стало более-менее мирно, Дом попытался расшатать ситуацию. Пришли новые ребята, и сразу попали в одну группу — ты же видел, что Чумные почти все младше пятнадцати? Вот. Многим начало мерещиться всякое. Фараонам стало так везти, что им начали завидовать даже Дельфины… Я долго могу перечислять. В общем, всё шло к новой войне. И пришло.

Спичка шмыгнул носом и продолжил:

— Чумные маленькие и боятся сами объявить войну. Но они самые самоотверженные бойцы. И, ты знаешь… Дом подарил им командира. Такого: сильного, устрашающего, уважаемого в Доме. Потому что он сам был частью Дома. Его демоном.

— Подожди, — перебил Клык, — Ты сейчас про Птицу?

— Да.

Клык шумно выдохнул, не зная, что на это ответить. Спичка ждал.

— Ладно, продолжай. Я обещал тебя дослушать.

— Хорошо. Спасибо. В общем, Птице нужен был кто-то, чтоб стать его сосудом. И стал я. Иногда он приходит ко мне во сне, тогда кошмаров нет. Но, честно говоря, Птица не лучше кошмаров. Он… — Голос Спички задрожал, — Он говорит мне, что н-нужно пролить чью-нибудь кровь, и что он будет убивать всех, кто посмеет меня обидеть, потому что теперь… В общем, потому что он так мне платит. Но я так не хочу! Я пытаюсь ему сказать, но он меня не слушает. Иногда я даже не могу рот раскрыть во сне, и только слушаю его речи, а он ещё иногда: «Что ты молчишь? Согласен со мной?». И… И по имени меня называет. Я так его боюсь.