А вы этюд сыграть смогли бы
На флейте водосточных труб?
— Владимир?
— Владимир Маяковский, — вздохнул Олег. — Видишь, ты сам всё знаешь.
— Да, но мне никогда не читали. Это приятно.
Серёжа посмотрел на него, прищурившись, и сказал:
— Я почему-то так и думал, что Маяковского ты знаешь.
— Почему?
— Не знаю. Может, — он замолчал, обдумывая, стоит ли, но всё же сказал: — Может, потому что ты сам на него чем-то похож.
— Правда? Чем?
— А что ты про него знаешь?
Олег усмехнулся.
— Мы же вроде выяснили, что я вообще ничего не знаю.
— Так не бывает. Что-то ты должен помнить, ты же в школе учился, Олеж.
Олег взглянул на него тяжёлым взглядом, и Сережа засмеялся:
— Ладно, слушай. Маяковский был с виду очень грозным, таким мужчиной-скалой. У него был громкий голос, уверенные жесты, а ещё он не боялся говорить всё, что думал, не особо заботясь о том, чтобы это звучало вежливо. У него есть стихотворение, где он сравнивает себя с Солнцем, и где он спорит с Богом.
— Думаешь, я бы смог поспорить с Богом?
— По мнению Дома ты уже это сделал.
— Оу.
Они впервые со вчерашнего дня заговорили об этом. Олег отвёл глаза.
— Извини, не подумав сказал.
— Да ничего, это же правда… Поверить не могу, что ещё неделю назад я ничего этого не знал. Это так странно.
— Время странная штука.
— Да…
Оба замолчали. В воздухе летала одна и та же мысль: нельзя избегать всего, что произошло, вечно. Пора возвращаться в комнату.
— Перед другими лучше пользоваться кличками, да? — спросил Серёжа, будто в подтверждение этого.
— Угу. Хотя не факт, что имена сделают ещё хуже. Куда там хуже-то, да?
— Лучше всё же клички. Клык.
Серёжа поморщился и добавил:
— «Олег» лучше звучит.