Не ему пытаться забыться в бутылке.
Не ему искать чистоты, будучи вымаранным в дерьме по самые кончики волос.
Димитрий думал, что все забыл, давным-давно. И когда тени воспоминаний приходили к нему, он отмахивался от них и шел играть на компьютере. Или тянулся к своей девушке.
Но сейчас он снова чувствовал этот запах, и не мог отвлечься. Удивительно, что он до сих пор помнил его, запах тех сигарет. И холод металла, сковывающего руки.
Господи, как хорошо он это помнил!..
Он варился в своем собственном аду, воспоминания затягивали его все глубже и глубже. Он снова был тем изуродованным ребенком. Он точно ходил по кругу, пытаясь из него выбраться, но не зная как. Замкнутый круг – его мозг пытался переработать травму, снова и снова воскрешая в памяти события. Он знал, что это бесполезно, но не мог остановиться.
Кто-то однажды сказал ему: ищи во всем хорошую сторону. А еще кто-то сказал: все не так плохо, как кажется.
И сейчас, как и тогда, он опять вспоминал, опять переваривал свой ужас, боль и позор, пытаясь опять, тщетно, найти в этом хорошую сторону.
Он просто не хотел признавать: все именно так страшно, как кажется. И нет во всем этом никакой хорошей стороны.
Просто так вышло. И так случилось, что вышло именно с ним.
Почему? Да потому что.
Он висел, голый и жалкий, были видны все шрамы, избороздившие его сильное прекрасное тело. И эти шрамы говорили ему: «Тебе не отмыться, никогда в жизни». Но он не хотел этого, не хотел принимать окружающую его реальность, он хотел, чтобы все это было сном, гадким сном. Знаете, так бывает, думаешь, «куда уж хуже, это невыносимо, остается только умереть», а потом вдруг просыпаешься, и такое облегчение накатывает – прямо до дрожи, до слез.
– Привет, – услышал он голос.
Димитрий поднял голову и вздрогнул. Перед ним стоял человек в обычной желтой футболке и джинсах, лицо его закрывала красная кепка. Димитрий почувствовал, как капелька пота срывается с его лица и падает на пыльный пол.
– Что… – он облизал пересохшие губы.
«Это не так, этого не может быть».
– Ну, ты же всегда мечтал взглянуть в лицо своему страху, – с насмешкой сказал человек, приподнимая козырек кепки. Димитрий застыл не в силах пошевелиться, но вовсе не от того, что его руки были скованы. Он глядел в лицо, расплывающееся в улыбке.
Димитрий стиснул кулаки и зубы. Он весь сжался, скорчился, этот огромный мужчина. Тело его помнило все, и не хотело снова пережить это, «лучше умереть» – думал он.
Тем временем человек достал из заднего кармана пачку сигарет и зажигалку, щелкнул колесиком и с наслаждением затянулся.
«Иллюзия», – сказал себе Димитрий, пережидая первую реакцию тела.
– Точно, иллюзия, – со смешком отозвался человек.
– Зачем? – протолкнул сквозь больное горло Димитрий. Получился жалкий хрип.
Человек цыкнул языком и, непонятно откуда достав стакан с водой, шагнул к Димитрию:
– На…
Димитрий инстинктивно дернулся назад, вжимаясь спиной в стену, цепи звякнули.
– Жалкое зрелище, – презрительно сказал человек.
– Ублюдок.
– А с чего это я должен тебя жалеть? Взрослый мужик в конце концов.
Он все-таки подошел к Димитрию, и ткнул в зубы стакан. Но горло Димитрия рефлекторно сжалось, и вода потекла по подбородку, ледяными дорожками стекая по телу.
– Что же ты, пить не научился… Ц-ц-ц! – он покачал головой. – Честно говоря, мне довольно противно находиться в этом амплуа, – он согнул ладони, указывая на себя. – Так что ты отвечай уж поскорее, а. Полегчало тебе, после того как ты взглянул в лицо своему страху?