Он парил в воздухе, посреди неба, усыпанного звездами… Даже не так, он и сам стал одной из этих звезд – оставив свое прошлое на земле, вместе с сомнениями, похотью, злобой, болью… Он чувствовал себя словно сбросил толстую оболочку из закаменевшей грязи и сейчас это его душа сияла в ночном небе. Его душа – маленький ребенок, который верил в чудо.
– Невероятно, – Виктор почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза. – Что это?
– Знаете, что нам дает взросление? – спросил Мотоциклист. Он стоял рядом, крепко держа Виктора за руку. – Корку, чтобы, когда нас обижают другие дети, нам было не так больно. Но знаете, доспехи тоже иногда надо снимать. Это то, что есть у счастливых людей, и то, чего вы так хотели. Это совсем не просто, но необходимо – снять свои доспехи, хоть на минуту подумать, что вы по-настоящему чувствуете.
– Как я…
– Я просто отнял у вас на время эмоции всех прожитых лет. Запомните то, что вы чувствуете сейчас. И идите по жизни туда, где вы чаще всего будете испытывать такое.
Звезды сияли.
И тут начался звездопад.
Виктор встревоженно посмотрел на Мотоциклиста.
– Уйдут одни, появятся новые, таков Закон, – спокойно сказал Мотоциклист.
– Но в этих новых будет частичка старого?
Мотоциклист улыбнулся, и Виктор почувствовал, как он крепко сжал его руку и вскинул ее вверх в торжествующем жесте.
– Сияйте, скорее, слышите?! Сияйте! Давайте, смелее, вы сможете, ведь у вас только этот миг, потом вы сорветесь и упадете!..
И Виктор почувствовал, как последние крохи грязи падают с его плеч, и он действительно может сиять. Он зажмурил глаза и… засиял. Последнее, что он видел, была ослепительная белая вспышка.
Исповедь Димитрия
Димитрий висит на стене, закованный в цепи. Горло жжет невыносимо, хочется пить. Последнее, что он помнил была спина священника и захлопнувшиеся двери, когда все вокруг погрузилось в темноту. В следующий миг он уже висел на стене.
Запястья до крови стерты наручниками – его, как свиную тушу, повесили на железный крюк, выступающий из стены. Комната, в которой он находится, абсолютно пуста, настолько пуста, что взгляду и зацепиться не за что – цементные стены, цементный пол, серая дверь и люминесцентная лампа под потолком. И абсолютная тишина. Такая, что он слышал звук своего дыхания – и это сводило его с ума.
И запах. Проклятый запах дешевых сигарет.
Он висел уже, как ему казалось, несколько часов, но ничего не происходило. Сначала он кричал, потом, когда содрал горло, просто висел и ждал. И это было хуже всего. Не невыносимая боль в плечах и запястьях, не пересохшее горло, нет, хуже всего было отсутствие действия, отсутствие чего-либо, на что можно было переключить свое внимание.
Ему казалось, что комната сжимается вокруг него, он задыхался, но не терял сознание. Он пытался дышать ртом, но все равно чувствовал этот запах.
Человеческий мозг – забавная штука. Вы помните, как пахнет ваш возлюбленный человек? Может пройти не один десяток лет, вы давно оставите его, но, однажды, спокойно шагая по улице, вы вдруг уловите исходящий от кого-то знакомый аромат… И это воскресит в памяти нежные руки, неловкие поцелуи и ощущение теплой кожи под пальцами.
Это случилось, когда ему было всего лишь двенадцать лет. В двенадцать он был очень красивым мальчиком, с наивными распахнутыми глазами.
Проклятый запах дешевых сигарет.
«Вдох – выдох… Вдох – выдох… Вдох – выдох…» – медитация никогда не удавалась ему хорошо. Посторонние мысли все время отвлекают. Вот и сейчас: «Вдох – выдох… А может надо вдыхать глубже? Или глубже будет перебор. Рука болит. И плечи, ужасно, хочется распрямиться. Так, я опять отвлекаюсь. Вдох – выдох… Вдох – выдох… И как можно фокусироваться на чем-то одном? Мозг не привык, у меня слишком много мыслей. Глупых мыслей, ненужных… Серые стены. Вдох – выдох… Когда я вдыхаю, я чувствую этот запах. Нет! Вдох – выдох…»
Димитрий ненавидел оставаться один. И всегда придумывал что-нибудь. В школе это была толпа друзей и убаюкивающая его по ночам мать. В колледже началась настоящая погоня за юбками, отчего его перестали воспринимать всерьез. Потом отец по знакомству устроил его в авто-сервис. Теперь Димитрий выматывался так, что приходил домой и валился с ног, засыпая без сновидений. Стало легче – у его действий была цель, которую он мог озвучить. Все считали, что он гонится за мечтой – на самом деле это был побег от воспоминаний. И он бежал, бежал как мог быстро, изо всех сил. Стоило ему остановиться хоть на секунду – и все начиналось сначала.
Говорят, время лечит. Это правда. И шрамы остаются. Это тоже правда.
Он уже не помнил почти ничего, только смутные обрывки – фразы, взгляды… А тело его помнило, все помнило, гораздо лучше головы.
Страх. Боль. Стыд.
Тот, кто причинял зло, хотел счастья для себя сейчас, он никогда не задумывался, что будет чувствовать его жертва всю свою оставшуюся жизнь. Счастье… Страшно видеть это слово здесь, не правда ли?
Этот человек просто сделал, ведь…
Не ему просыпаться в луже собственной мочи.