– Ну, – Димитрий почесал затылок, – Я пока умылся…
– Помоешь чашку, – кинула ему Аглая, выскальзывая из-под его руки.
Макияж, платье, сумка, туфли – и вот она, схватив пальто и ключи от машины, вылетает за дверь.
– До вечера, – прокричал ей вслед Димитрий, высовываясь из кухни.
– Дверь не забудь закрыть! – кричит она в ответ.
Димитрий сделал огонь под сковородкой потише и, вымыв руки, пошел в прихожую. Закрыл дверь, повесил платок, сброшенный Аглаей впопыхах с вешалки.
Вернувшись на кухню, он включил телевизор погромче и снял со сковородки омлет. Включил чайник, достал чайный пакетик, чашку и кетчуп.
Голос выступающих эхом отдавался в его ушах, проходил через мозг, не задерживаясь, не оставляя никакого следа. Он четко и внятно проговаривал внутри слова, совершенно не вникая в их смысл: «война», «разве», «это» и «выход». Это упражнение он придумал давно. Оно помогало успокоиться, забыть то, что он хотел забыть.
Позавтракав, Димитрий пошел в комнату, включил там радио, потом вернулся на кухню, выключил телевизор, и снова пошел в комнату. Тоже ритуал. Чтобы не оставаться в тишине. И все также проговаривая слова. Потом подпевая знакомой песне, выбрал рубашку.
Внезапно раздался звонок.
– Алло? – сказал Димитрий, выкручивая звук у динамика.
Шипение.
– Алло?
– Эй, – и страх накатывает ледяной волной, стискивая его лицо в горсть, голос Палача приглушен, но так же насмешлив. – Думаешь дома ты в безопасности?
Димитрий бросает трубку, чтобы через минуту снова услышать звонок.
– Это чертов сон, разве нет?! – говорит он сам себе. – Так не бывает.
И через секунду:
– Алло?
Шипение.
– …ал?
– Что?..
– Не скучал?..
– Кто ты?
Он спрашивает, уже зная ответ.
– Я же уже представлялся. Палач.
– Ты меня вообще за кого держишь?! Ты, клоун!..
– Не веришь? Жаль.
Гудки.
Димитрий посмотрел на трубку. И вздрогнул от раздавшегося в дверь звонка.
«Аглая что-то забыла. Наверняка она. Не может же быть.»