Тяжелый запах жасмина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На востоке, далеко за лесом, еле-еле разгорался рассвет, после вчерашнего разгула. Лес медленно просыпался, утопая в толстом слое опавших жёлтых листьев. На опушку леса выскочил заяц, присел на задние лапы, осмотрелся вокруг и нырнул в густой кустарник, испугавшись хлопанья крыльев только что проснувшейся птицы, а где-то далеко слышался заунывный волчий вой, в котором как бы звучала жалоба на свою голодную волчью жизнь. А может быть, он этим своим воем звал к себе задушевную подругу? Кто его поймёт? Вокруг было ещё довольно темно, было холодно и чувствовалось, что зима уже не за горами. В это самое время по просёлочной дороге катила запряженная лошадкой телега, на которой сидели четыре полицая, один из которых правил лошадью слегка, как бы поглаживая её спину ременным кнутом, а остальные о чём-то переговаривались. Проехав немного, лошадь свернула влево и подвода покатила по узкой малонаезженной дороге. Лошадка взобралась на небольшой пригорок и въехала на территорию Малого Хутора, где было всего шесть дворов, жавшихся друг к другу своими потемневшими от времени плетнями. Не доезжая до первого двора, телега скатилась с горки в неглубокий овражек и остановилась возле домика, крытого соломой, на дверях которого висел большой амбарный замок. Полицаи слезли с подводы, один из них вставил небольшой железный прут в пробой, в который была продета дужка замка, и без больших усилий выдернул его. Сарай открыли тем же способом. Трое вошли в дом, а четвёртый остался возле телеги. Прохаживаясь, он заглянул в сарай, вошёл, набрал охапку сена и дал лошади, которая фыркнула, как бы поблагодарив его за такой щедрый подарок, а он продолжал прохаживаться, часто поглядывая то в сторону хутора, то на дорогу, которая вела к лесу. Не прошло и десяти минут, как из дома стали выносить и укладывать на телегу винтовки–трёхлинейки, какие-то металлические и деревянные ящики, сапоги, ботинки, три солдатских шинели и два мешка картошки. Разворошив сложенное в углу сарая сено, полицаи извлекли ручной пулемёт и ящик, в котором оказались две противотанковые мины без взрывателей. Всё это погрузили на телегу, заранее удлинив её, привязав по обе стороны жерди, переплели их верёвками, уложили на них всё сено, поставили на место выдернутые пробои и, выехав на дорогу, покатили в обратный путь. Всё это заняло не более получаса. Дорога была пустынна и они добрались до острова без происшествий. Остановив лошадь возле сарая, все четверо вошли в барак, где сбросили полицейскую форму, переоделись в свою обычную одежду, вместе с Егором Захаровичем вернулись к подводе и начали разгружать всё то, что нашли в доме Кирилла Крыги. Сено сложили тут же, возле телеги, а картошку перенесли в сарай; распрягли лошадь и пустили попастись, а сами занялись сортировкой приобретённого. Кое-что требовало ремонта, особенно пулемёт. Одна из винтовок была искорёжена и годилась только на запчасти, а вот в ящиках оказался просто неоценимый клад. В двух ящиках лежали россыпью разнокалиберные патроны, которые требовали особой сортировки, а в одном из ящиков оказалось восемь гранат–лимонок, каждая из которых была аккуратно замотана в лоскут шинельного сукна. Осторожно разворачивая гранаты, Сергей Данилович – это один из тех троих, которые были у Антонины Петровны в бане – тихо, как бы сам себе сказал:

– Вот и есть с чем сходить на «железку»!

– Оно, конечно, – поддержал Егор Захарович. – Да вот специалиста подрывника подыскивать надо.

– А зачем подыскивать? Ведь я сапёр и мне приходилось не раз этим делом заниматься. При отступлении много чего рвали.

Он задумался, глядя вглубь леса, как бы увидев то, что навсегда засело в памяти солдата.

– Ну что ж, Сергей Данилович, тебе и карты в руки! А ремонтом оружия займётся наш бывший комбайнёр, Олег Кучеренко. Дам ему пару помощников; думаю, что справятся с задачей, – сказал Егор Захарович и пошёл в сторону барака, а у сарая продолжалась сортировка. В небольшой коробке лежали два пистолета, требовавшие чистки и ремонта, а в солдатском рюкзаке, где лежали три пары ботинок и к ним обмотки, оказались взрыватели для мин. Всё привезённое было взято на учёт для последующего распределения между «будущими бойцами», как высказался Егор Захарович.

Сёма проснулся, почувствовав, что его будят, открыв глаза, он увидел склонившееся над ним, как ему показалось, испуганное лицо Антонины Петровны.

– Что случилось? Что вас, мама–Тоня, так встревожило?! – спросил Сёма, уже сидя в постели.

– Старосту убили! В селе полно полицаев, всех сгоняют на площадь к бывшему сельсовету. Одевайся, сыночек, пойдём и мы туда, где собирается народ. Ты только оденься потеплее и постарайся не быть на виду. Кто его знает, как и чем это обернётся?!

Площадь гудела как встревоженный пчелиный улей. Каждый старался заглушить свою тревогу в разговоре с близстоящим соседом. Возле дома, где находился и жил староста со своим помощником, стояла импровизированная трибуна-помост, возле которой толпился народ. В тот момент, когда Антонина Петровна и Сёма подошли и присоединились к стоящим, из дома вышел немецкий офицер, мужчина в штатском, и полицейский – Кучир, бывший житель этого села. Толпа смолкла и над площадью повисла тишина. Взобравшись на помост, офицер уселся на заранее принесённую табуретку, а человек в штатском и полицейский встали рядом. Офицер что-то говорил, обращаясь к толпе, а когда закончил, махнул рукой в сторону штатского, который сразу же стал переводить то, о чём говорил офицер:

– Сегодня ночью в этом доме, – он указал рукой в сторону дома, – был убит староста вашего села, Игнат Гаврилович, а три дня тому назад у него гостили трое полицейских, которые таинственным образом бесследно пропали. Мы проводим расследование, найдём виновных и накажем по всей строгости. А ещё, герр офицер спрашивает: кто из вас видел то, что произошло этой ночью в доме старосты? – Всё это было произнесено громко, на чистом украинском языке. Люди безмолвствовали, и вдруг тишину нарушил голос:

– Я видел! – Все повернули головы туда, откуда послышался голос, и увидели пробирающегося сквозь толпу, к трибуне, Салывона. Пробравшись, он снял шапку, поклонился и снова произнёс: «Я видел!» – А в это время Кучир что-то шептал на ухо переводчику, указывая на стоящего перед ними Салывона, затем переводчик на немецком языке обратился к офицеру, видимо, передал то, что сказал ему Кучир. Офицер кивком головы подтвердил своё согласие, и переводчик приказал Салывону:

– Ну, давай, рассказывай, что ты видел? Да смотри, соврёшь, пеняй на себя! – предупредил он.

– А зачем мне врать?! Чего видел, то и расскажу. Вышел я в ту ночь во двор, как и всегда, выхожу, гляжу, в окне у старосты свет горит, за столом сидит Игнат Гаврилович, а напротив него Никитка пристроился. Сидят, выпивают, да о чём-то говорят, а затем, видать поскандалили, руками машут, и тут наш староста поднялся, пошёл в другую комнату, потом вернулся, сел снова за стол и высыпал из принесённого мешочка какие-то вещички. Никитка встал и начал нервно ходить по комнате, потом подошёл, склонился над горкой высыпанных вещичек и что-то говорит, говорит, а когда Игнат Гаврилович ему дулю под нос ткнул, так этот помощник вынул пистолет и выстрелил ему прямо в лицо. Я перепугался и забежал в хату. Вот и всё, что я видел, – закончил свой рассказ Салывон, поклонился, прижав шапку к груди, и остался стоять, не зная, как вести себя дальше – оставаться или уходить.

– Как твоя фамилия? – прервав молчание, спросил переводчик.

– Милевский Салывон Илькович, – последовал ответ.

– Ты что, поляк? – Салывон промолчал. – А это правда, что семье Милевских принадлежала ветряная мельница, магазин и дом, а при советах у вас всё забрали, и в доме сельсовет устроили?

– Правда! – коротко ответил Салывон.

Переводчик наклонился к сидящему офицеру, что-то сказал ему и, получив утвердительный ответ, подтверждённый кивком головы, громко произнёс:

– Герр офицер решил поставить тебя, – он указал пальцем на стоящего Салывона, – старостой села, подыщи себе помощника и давай наводи порядок в селе, а мы займёмся всем тем, что в нём происходит!

– Вот те и Салывон! – послышалась реплика из толпы.

– А что Салывон?! – ответил другой голос. – Может при нём и мельница заработает?! Он, считай, делового корня человек!

Офицер поднялся, сошёл вниз, за ним последовали переводчик и полицай Кучир, народ стал расходиться, расплываясь по селу, как мелкие ручейки после грозового дождя. Сёма шёл рядом с Антониной Петровной, какой-то возмужавший, уже не тот исхудавший и грязный мальчишка, а окрепший юноша, и это благодаря материнской заботе его спасительницы, которая стала для него самым дорогим и близким человеком!

В это время заканчивалась подготовка к выходу на «железку», как выразился Сергей Данилович. Уходили втроём: он, как руководитель, Жора и Артур Галямов, один из тех двоих, которые были в баньке, у Антонины Петровны. С острова вышли, когда солнце опустилось к самому горизонту. Шли лесом, а когда совсем стемнело, пошли вдоль железнодорожного полотна, стараясь подальше отойти от населённых мест и найти самый удобный участок для закладки взрывного устройства, которое смастерил Сергей Данилович, а теперь желает испробовать его в действии.

Насыпь, которую он облюбовал, обрывалась крутым откосом и заканчивалась болотистой низменностью. Быстро прочистили небольшое пространство под стыком рельса, уложили взрывное устройство, прикрепив зажимами к рельсовой пяте, привязали тонкую верёвку к чеке, всё замаскировали песком и гравием, верёвку присыпали сухой травой. Спустились с насыпи, спрятались в густом кустарнике и стали терпеливо ждать поезда.

– Значит так, хлопцы! – шёпотом обратился Сергей Данилович к Жоре и Артуру. – Смотрите туда, где начинается изгиб насыпи, чтобы заранее увидеть поезд, а то можно и прозевать момент, когда выдернуть чеку. – Не успел он закончить, как Артур тихо произнёс: «Едет, стерва!» Никто не мог разглядеть то, что увидел он, но вскоре все увидели, как из-за поворота вынырнул локомотив, освещая себе дорогу ярким светом фар и верхнего прожектора. Все трое затаили дыхание, но Артур снова первым разглядел, что движется не товарняк, а пассажирский поезд. Решили его пропустить и дождаться следующего. Долго ждать не пришлось, минут двадцать, не более, как из-за поворота мелькнул свет паровоза, который приближался всё ближе и ближе.

– Как только рванёт, тут же бежим в сторону леса и чем быстрее, и чем дальше уйдём, тем лучше, – взволнованно предупредил Сергей Данилович, крепко сжав конец верёвки. А в это время поезд с большой скоростью приближался к тому месту, где притаилось взрывное устройство. Он дёрнул за верёвку в тот самый момент, когда колеса паровоза почти приблизились к месту взрыва. Из-под рельса взметнулось пламя, паровоз немного пробежал, ломая шпалы, завалился на правый бок и рухнул под откос, потянув за собой состав, где задние вагоны наползали друг на друга и тоже валились под откос вслед за паровозом.

Все трое, не оглядываясь, тяжело дыша, бежали к лесу. Забежав в лес, остановились и несколько минут смотрели туда, где пылало пожарище, радуясь тому, что всё, что было в эшелоне и сам эшелон, уже никогда не достигнет фронта. «Хороша работа!» – произнёс Сергей Данилович, пряча смотанную верёвку в карман, приговаривая: «верёвочка-молодец!»

– Ну, так, хлопцы! Дело сделали? Пошли домой! – обратился он к Жоре и Артуру. Они долго петляли в тёмном ночном лесу, пока выбрались на знакомую, давно заброшенную дорогу, ведущую к острову.

После первого удачного выхода на «железку» они ещё два раза ходили в том же составе, как и в первый раз. Второй выход был тоже удачным, и фашисты лишились ещё одного эшелона, а вот третий «не сработал». Пришлось уходить, не подорвав состава и потеряв зря взрывное устройство. Правда, не совсем зря! Всё шло, как и в прошедшие два раза, ничего не предвещало неудачу. Шёл холодный мелкий осенний дождик, что было даже кстати. Заложили взрывное устройство, прикрепили и протянули верёвку, а сами, как и раньше, притаились в кустах, ожидая очередного состава, и вдруг заметили прыгающий луч фонарика и идущих по насыпи четырёх человек с собакой! Было ясно, что это не случайность. Просто немцы поняли, что те два эшелона, которые ушли под откос, не просто авария, а хорошо подготовленная диверсия, и усилили охрану железнодорожного полотна.