Тяжелый запах жасмина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Володька постоял, опустив голову, затем, резко подняв её, начал рассказывать:

– Ты же знаешь, как была построена вся наша работа: охраной территории занимались наши хлопцы из полиции, их было большинство, но были и немцы, солдаты и несколько офицеров, а мы были как бы отдельно от всех. Наша служба заключалась в том, чтобы проверять приходящих и уходящих на территорию. Вот мы, тогда отдежурив и сдав вахту, пропустили, как водится, по стакану самогона, сидим, закусываем, а Грынька и говорит: «Давай Люську, «оформим», а то ведь их скоро всех в покойники переведут, а жаль, что такой товар даром пропадает. Ну, так как, согласны?» Ну, мы и согласились. Люську взяли под предлогом, что комендант требует. Втолкнули в сарай-конюшню, Грынька сразу свалил её на сено, которое лежало в углу, она отбивалась, звала на помощь, Грыньке, всю морду, исцарапала, а он врезал ей кулаком меж глаз, она и притихла. Мы «оформились» и ушли. Пришли в дежурное помещение, пропустили по полстакана и улеглись, а утром сменщик сказал, что она повесилась. Немного погодя приехал немецкий офицер и потребовал коменданта. Дежурный позвонил ему и сказал, что его требует офицер. Комендант пришёл, пригласил офицера к себе, а потом позвал Грыньку и дал записку, потребовав, чтобы тот немедленно исполнил то, что в ней написано. Грынька вышел, но вскоре вернулся, постучал в дверь, а когда вошёл, то первым был вопрос: «А где та, за которой тебя посылали?» – «А её нет!» – ответил Грынька. – «Как нет?!» – спросил комендант. – «А она ночью повесилась. Их тут много вешается, не она одна». Комендант перевёл офицеру, что сказал Грынька, офицер захлопнул свою папку, поднялся, отдал честь и ушёл. Вот и весь сказ! – закончил Володька. Жора скрипел зубами, он не плакал, плакала душа его. Всего одна ночь и Люся была бы жива! И надо же было опоздать всего на одну ночь! А этот ублюдок, живой, дышит воздухом и даже не раскаивается в содеянном! Рука невольно потянулась к пистолету. Заметив это, Володька присел, глядя на Жору испуганными глазами.

– Ты, не дури! Не дури! Ведь я тебе ещё пригожусь, одумайся, ведь вы все здесь как в мышеловке, вас даже убивать не будут, а окружат этот «блин», вы и подохните среди этих вонючих болот! Ты лучше развяжи мне руки, да и уходи вместе со мной, а я «там» за тебя, где надо, словечко замолвлю, и будешь жить, как и положено жить человеку! Одумайся, а то может и поздно быть!

– Ну, что ж? руки я тебе развяжу. Всё равно бежать тебе некуда, кругом болото! – Жора вынул из чехла финский нож и громко, даже громче, чем следовало бы, сказал:

– Повернись, освобожу я тебе руки!

Володька, увидев нож, не мог оторвать от него взгляда. Он узнал нож. Это был Грынькин нож.

– Так это ты, – он указывал пальцем на нож, – ты уложил Грыньку?!

Жора не ответил, а снова повторил:

– Поворачивайся, если хочешь руки освободить!

Разрезав верёвку, которой были связаны руки, отошёл, а Володька встал, выпрямился, снимая куски верёвок с отёкших рук.

– Ну, вот и хорошо! Я рад, что ты понял и принимаешь моё предложение.

Он хотел ещё, что-то сказать, но Жора перебил:

– А теперь давай рассказывай, как ты убивал ни в чём не повинных людей! Я знаю, что у тебя не одно место преступления, а много. Так вот сейчас, меня интересует расстрел жителей города, в котором ты родился и жил. А если ты не помнишь, то я напомню: расстрел за городским кладбищем!

– Ты что?! Я там не был! Я в то время на вахте был!

– Врёшь! А кто загонял обречённых в ворота на «пятачок смерти»?!

– Не знаю! Не знаю! Я там не был! Не был я там!

– Был! И на твоей совести, если она у тебя когда-либо была, немало человеческих жизней! Давай рассказывай, а то не сдержусь и застрелю!

– Не был я там! Кто подтвердит, что я там был?! Не был я там! Вот и всё, что могу сказать!

– А ты вспомни, перед тем, как отправить последних тридцать и больше обречённых на смерть людей, ты своим подкованным немецким ботинком ударил Сёмку в оголённый бок?

– Ты что, Жора?! Ты что?! Не бери меня на понт! Не был я там! Если я там был, то пусть кто-нибудь это подтвердит!!

Последние слова он прокричал каким-то высоким фальцетом, в котором звучал страх, животный страх убийцы.

– Подтвердят те, кто лежит в могилах за городским кладбищем, они придут, чтобы подтвердить и указать своим мёртвым пальцем на своего убийцу, то есть на тебя! Их души изобличат тебя в твоих преступлениях!

Говоря эти слова, Жора поднял руку вверх, указывая на небо, и в это самое время, как бы издалека послышался голос Сёмы:

– Ж–о–о–о–о–ра!

Володька вытянул шею, вслушиваясь в наступившую тишину, и вдруг, снова тот же голос, но уже ближе. Лицо Володьки перекосилось от ужаса, глаза расширились, рот приоткрылся, он всматривался в ту сторону, откуда послышался голос и напряг слух. Но в то же время он подумал, что всё это ему просто кажется, что это галлюцинация слуха, нервы уже на пределе. Но когда один из кустов вдруг зашевелился и из него вышел Сёмка-рыжий и подошёл к Жоре, он замахал руками, как бы отгоняя от себя привидение, закричал, потом дико протяжно взвыл, резко повернулся и побежал. Он бежал всё быстрее и быстрее, не переставая издавать какой-то нечеловеческий вой, а Жора кричал ему вслед:

– Стой, стой, Володька! Стой, не беги, там топь! – А он уже бежал по болоту. – Стой, стой! – продолжал кричать Жора, но было уже поздно. Володька барахтался в бездонной вонючей болотной жиже. Он взывал о помощи, а Жора, закрыв глаза, видел Люсю, слышал её крик о помощи, видел её глаза и изуродованное лицо, лицо любимой и такой красивой Люси, которой уже нет и уже никогда, никогда не будет. Он очнулся только тогда, когда Сёма дёрнул его за рукав. Открыв глаза, Жора взглянул туда, где только что барахтался Володька, но там никого не было. Они подошли к краю болота, которое лежало у их ног, уходя далеко в лесные заросли, на том месте, где недавно был Володька, из глубины бездонной ямы поднимались грязные воздушные пузыри. Жора достал из кармана жемчужную горошину и бросил туда, где лопались пузыри и периодически вздыхала трясина, а осенний ветер, разносил гнилую, болотную вонь.

Ярина ждала Салывона, надеясь, что он придёт ранним утром, а он пришёл во второй половине дня. День выдался холодным, ветреным, так что поломанные улики пришлось перенести в дом, где и продолжилась их починка. Салывон работал, напевая себе под нос, а Ярина сидела и смотрела, как он мастерски справляется со своей работой. Отодрав очередную поломанную дощечку и, не поднимая головы, спросил:

– Ярина, а ты знала Кирилла Крыгу?

– Это который из Малого Хутора, заядлого мародёра? Как же! Знаю!

– Не знаю, а знала! Вот так-то, Ярина.