Через четыре месяца мама станет бездомной. Тем временем я сидела на двадцать третьем этаже роскошного отеля, окна которого выходили на темно-зеленые лужайки и реку Потомак. Ужасное, клокочущее чувство вины разъедало мой желудок.
Я схватила свой ноутбук. Я открыла десятки вкладок с сайтами адвокатов, борющимися с выселением.
— Мы будем бороться. Наймем кого-нибудь, кто знает все тонкости прав арендаторов. Это же ежедневная история, — я ждала, что она перестанет плакать, но рыдания не прекращались. — Я сейчас же прилечу.
— Нет. Ты ничего не сможешь сделать, и я не хочу вставать между тобой и твоим отцом.
— А что Трэвис делает?
В ее голосе послышалось беспокойство.
— Он написал хозяину грубое сообщение. Ты же его знаешь. Он не самый лучший коммуникатор.
Я со стоном хлопнула себя по лбу.
— Дай угадаю. Он выматерился по полной?
— Хуже, — пробормотала она. — Домовладелец пожаловался в полицию.
Мое горло сжалось, и я боролась с волной печали.
— Я пришлю тебе список адвокатов. Они предлагают бесплатные консультации. Ты должна позвонить сегодня.
— Да, может быть.
— Мам, ты должна связаться с ними. — я отставила компьютер, нахмурившись. — Сейчас не время стесняться. Ты теряешь свой дом. Ты должна что-то сделать.
— Ну, Трэвис говорит, что мы должны переехать в Дэвис.
К западу от Сака находился скучный университетский городок — Дэвис. Много сельскохозяйственных угодий. Я узнавала об этом университете, но бурый ландшафт, по которому разгуливает домашний скот, со стойким запахом коровьего навоза, не впечатлил меня. И это было слишком далеко.
— Это в двух с половиной часах езды. Я тогда вообще не смогу с тобой видеться, а это именно то, чего он хочет.
— Нет, милая. Речь идет о более дешевой арендной плате и меньшем количестве ограничений для арендаторов.
Мое разочарование переросло в гнев.
— Мама, это ужасная идея.
— Я так не думаю.
Я чуть не закричала, но прикусила язык. Я научилась держать язык за зубами после многолетних попыток добиться истины и приняла факт — у моей матери ужасный вкус на мужчин. Она не замечала, как они обманывают ее своими обольстительными улыбками. Картонные мужчины, которые прячут неуверенность под двусмысленными комплиментами. Я видела их насквозь, и меня бесило, что с ней все было не так.
Кассиан тоже это видел. Он через пять минут заметил, как Трэвис оскорбил меня, под видом комплимента. Это была одна из причин, почему мне нравился Кассиан. Он не обманывал. Он уважал меня.
Меня никогда не волновали скрытые мотивы. Кассиан объяснил, чего он хочет — секса без обязательств. Мама гонялась за страстными романами с гаммой эмоций. Я не потерплю безумных взлетов и падений. Мне нужна была стабильность, а Кассиан был настоящей скалой.
Однако моя бедная мать была рабыней. Она принимала одно плохое решение за другим во имя любви. Расставания бросали ее в пучину отчаяния, с которым мне неизбежно приходилось справляться.
Чувство вины кольнуло меня изнутри.
— Мам, тебе не придется переезжать. Я попрошу папу о помощи.
Она застонала.
— Твой отец не хочет иметь со мной ничего общего.
— Папа не скажет «нет». Он не может.