Звонок прекратился, и я уставился на пустой экран.
Как я стал ее единственным защитником?
Нам нужно было поговорить. Я бы все объяснил. Она все поймет. Рейн, слава Богу, была разумным человеком. Гораздо больше, чем ее мудак-отец.
Мой пульс участился. Слишком взвинченный, чтобы заниматься спортом, я вернулся в отель. У парня на парковке отеля было мрачное выражение лица и растрепанные волосы, которые вызывали тревогу. Моя рука блуждала там, где я прятал глок во внутренней кобуре на поясе.
Я подошел к нему, улыбаясь.
— Я могу помочь вам?
Мужчина поднял голову, его голубые глаза пронзили мою грудь. От его знакомых черт у меня внутри все сжалось. Ужас поглотил меня, от ног до туловища. Его лицо было бы как у меня, если бы я десять лет пил только алкоголь. Пепельная кожа туго обтягивала кости, выступавшие из впалых щек. Он совсем поседел, и морщины под его закрытыми глазами стали глубже. Соломенно-перцовая щетина покрывала твердую челюсть. Слишком многое отражало то, что я видел в зеркале, за исключением ауры отчаяния, прилипшей к нему, как одеколон.
Он нашел меня. Понятия не имею как, но он нашел меня.
Из его пор, казалось, вытекала водка: одна из причин, по которой я редко пил спиртное. После смерти Клэр он только и делал, что пил.
— Пап, что ты здесь делаешь?
— Я должен был увидеть тебя. Я позвонил твоему боссу и спросил, где ты. Сказал, что это срочно.
Ричард.
Я никогда не рассказывал папе о своих контактах в различных охранных агентствах, на которые работал. С какой стати мне это делать? Его пьянство испортило столько чертовых рождественских праздников, что я никогда не представлял его коллегам.
— Тебе не следовало этого делать, — простонал я.
— Мне пришлось. Ты не отвечал на мои голосовые сообщения.
— Мне насрать.
— Ты хорошо выглядишь, — прохрипел он, упиваясь мной. — Я… я рад.
— Пап, давай покончим с этим, — внезапно всё в нем вывело меня из себя. — Чего ты хочешь? Деньги?
— Хочу быть со своим сыном.
Вздохнув, я направился в гостиницу.
— Конечно.
Папа вздрогнул. Он не мог винить меня за холодное отношение. Когда Клэр умерла, он ушел из моей жизни. Пропадал по нескольку дней подряд.
— Я потерял ребенка…
— И забил на другого, — господи, только не снова. — Мне было тринадцать. Мои руки сгорели. Моя сестра мертва. Я нуждался в тебе. Тебя не было. Я сам о себе заботился, а что делал ты? Пил.
— Я совершал ошибки, — он склонил голову, слезы прилипли к его ресницам. — Но я люблю тебя, сынок. Я люблю тебя, и мне очень жаль.
Его глаза то появлялись, то исчезали из фокуса.
Я мог бы легко стать им.
Не обращая на это внимания, я схватился за дверь и проскользнул в вестибюль.
— Я не могу разговаривать с тобой, когда ты пьян.
Он следовал за мной, как собака, которая не хочет уходить, сколько бы раз я ни щелкал его по носу.