Мой мир рухнул.
Это уже слишком.
Мои крики переросли в панические рыдания. Я не должна была говорить ей этого. Я была слишком честна, а она еще больше попала в лапы этого ублюдка.
Хлопнула дверь. В комнату вбежала пара ботинок, но я не подняла глаз от ковра. Мужская рука обхватила мое плечо и сжала его. Он опустился на колени и попытался привлечь мое внимание, но я была безутешна. Его рука скользнула вокруг моей талии, он сжал меня в своих объятиях, гладя по волосам. Моя голова уютно устроилась на изгибе его шеи, и я вдохнула аромат бергамота и жасмина.
— Что случилось? — пораженно спросил он.
Квентин.
Я хотела Кассиана.
— Мама.
— Ей плохо?
— Нет, — я впилась пальцами ему в спину, не выдержав. — Зачем она это делает? Я же люблю ее…
— Тише, тише. Я здесь ради тебя, Рейн.
Он обнял меня, и его объятия не наполнили меня желанием, но я чувствовала себя в безопасности. Поэтому я обняла его в ответ.
ГЛАВА 12
Монтгомери вел себя как родитель на стероидах, безостановочно названивая мне. Как только мы приземлились в Вашингтоне, он потерял рассудок. Чертовски контролирующий. Если она хоть на фут выходила за пределы радиуса гео-ограждения, он пугался. Один промах в ее расписании, и он требовал ответов.
Идиот тратил больше энергии, беспокоясь о том, поставит ли она его в неловкое положение, и не слишком парился о политических журналистах, папарацци и других представителях прессы, скрывающихся на виду. Общественное мнение висело темной тучей над столицей страны, когда люди обвинили еще больше конгрессменов в мошенничестве. Люди жаждали крови.
В этом городе все друг друга знали. Волосы Рейн привлекали репортеров. Монтгомери нужно было, чтобы она спряталась, но она не была ребенком или домашним животным, которого можно запереть в комнате. Поэтому его сообщения меня выводили из себя.
Что делает Рейн?
Куда она собралась?
Она была с кем-нибудь?
Да, со мной.
В кармане завибрировало. Я замедлил бег, когда лучи солнца прорезали горизонт. Свет вспыхнул яркими оттенками оранжевого и бирюзового на рассеянных облаках. Вода плескалась о туристическую лодку. Я схватил свой телефон и проклинал Монтгомери, когда на экране вспыхнуло еще одно сообщение.
Надо поговорить
О чем же? Ради всего святого, Рейн просто пошла в сад, чтобы скоротать время. Иногда я видел, как она шепчет что-то растениям или гладит розы, словно собачью голову.
Знает ли он ее вообще?
Монтгомери заботился о ней только тогда, когда ему это было удобно. Он хотел, чтобы его идеальный образ не запятнали. Он держал ее на расстоянии вытянутой руки. Мои же руки болели от желания придушить его.
Я набрал его номер.
— Кассиан.
— Это Лэнс, — протянул начальник штаба Монтгомери. — Не мог бы ты прикрыть сенатора в два часа в ГВУ?
Я заскрежетал зубами. Я бы принял пулю за Рейн, но ради Монтгомери не хотел и царапину.
— Нет. Я пришлю кого-нибудь.