— Даже если и так, я не хочу этого.
— А почему бы и нет? — рявкнула я, и мой громкий голос отразился от стен. — У тебя нет других вариантов.
— Трэвису это не понравится, детка.
— Какая разница? Он платит за квартиру? Он делает тебя счастливой? Когда в последний раз он не был полным мудаком?
— Мне… мне очень жаль, — сказала мама, снова заливаясь слезами. — Я не должна была звонить тебе.
— Я хочу, чтобы ты звонила мне! Я не хочу, чтобы ты тратила свою жизнь на этого высокомерного придурка.
После долгой паузы из динамика донеслись мамины рыдания.
— Он не так уж плох.
Я стиснула пальцами виски.
— Ты серьезно? Ты должна выслушать меня, выслушать, что я чувствую! Я возненавидела его в ту же секунду, как мы встретились, — огрызнулась я, разрушая бульдозером стены, которые возвела, когда мама отказалась принимать мое мнение всерьез. — Я вообще ненавидела их всех. Хочешь знать, почему?
Она не знала, но я все равно ей скажу.
— Потому что они неудачники.
— Рейн.
Резкий вдох мамы подлил масла в огонь.
— Я никогда не говорила тебе правды, потому что ты хандришь целую неделю, прежде чем найти другого неудачника. Ты должна винить только себя! Себя, мам. Ты ужасно разбираешься в людях, но теперь это зашло слишком далеко.
— Мне жаль…
— Тебе не жаль! Потому что, если бы это было так, ты бы его бросила. Ты бы предпочла меня, свою дочь, этому мешку с дерьмом. Прекрати, просто прекрати!
Мое разочарование вскипело, когда я призналась в каждом мрачном чувстве, которое держала в себе. Когда ярость прошла и на меня навалилось осознание, ужас сжал мое горло. Я ни с кем так не разговаривала.
Тишина стояла гробовая, когда я закрыла рот, мои глаза защипало.
— Рейн, ты права.
Сквозь темноту пробивался свет. Да? Мои мысли рассеялись, как и любые слова, которые я пыталась связать вместе.
Я достучалась до нее.
Я подавила стон облегчения, жалея, что не могу обнять ее. Мы бы обнимались до тех пор, пока не стало бы больно. Наши отношения возобновятся, и как только это произойдет, мы станем сильнее, чем когда-либо.
— Мам, ты в порядке? Прости, что я была груба. Я не хотела тебя обидеть. Мама, ты меня слышишь?
Черный экран насмехался над моим терпением.
Она повесила трубку.
Я набрала ее номер. Она не ответила. Я позвонила, и меня перекинуло на голосовую почту. Прошло пять минут. Я попробовала еще раз. Голосовая почта.
Очевидно, я ошиблась.
Она игнорировала меня. Почему? Потому что я сказала правду? Гнев пульсировал в моем сердце, сопровождаемый острой, как бритва, болью. Я выронила телефон, чувствуя тошноту.
Я расстроила ее и теперь расплачивалась за это. Я потеряла единственного человека, который любил меня. Кто еще у меня есть? Отец, который неохотно предоставил мне комнату в своем доме? Ему было все равно.