Я погладил ее по спине, единственную часть ее тела, к которой я мог прикоснуться, стоя в самом сердце Вашингтона.
— Солнышко, я не большой любитель делиться, и это еще мягко сказано.
— Знаю. Ты даже пирогом не поделишься. Думаешь, я влюблена в Кью?
— Он делает все, чтобы завоевать тебя.
— Я девственница, Кассиан. Поставь себя на мое место. Ты — кто-то новый и ошеломляющий, — ее хриплый голос надломился, как всегда, когда она замолкала. — Ты единственный мужчина, которого я хочу.
Рейн наклонила голову, словно ожидая поцелуя. Ее присутствие окутывало меня, как теплое одеяло, а я был слегка опьянен.
Люди заполонили аллею. Среди них мог быть и папарацци, но мне было плевать. Рейн наклонилась ко мне, ладони скользнули вверх по моему жилету. Она оставила неуклюжий поцелуй на моем подбородке, прежде чем я наклонился, чтобы встретиться с ней губами, тепло закрутилось в моей груди, когда наши губы соприкоснулись. Она вздохнула, поддавшись страсти, и обвила руками мою шею.
Я обхватил талию и сжал ее крошечное тело. Она провела пальцами по моим волосам. Я пожирал ее красные губки. Она застонала, впиваясь ногтями в мою кожу. Я толкнул ее за грузовик с едой, где гудели генераторы, заглушая ее вздохи. Она попятилась, фиолетовые пряди развевались на фоне золотой краски грузовика.
Мы целовались, как два подростка за школой, но только одному из нас было девятнадцать. Где, черт возьми, моя сдержанность? Бездыханная лежит где-то на земле.
Я целовал дочь сенатора в гребанном Национальном Молле.
Она притянула меня к себе и поцеловала, как будто не могла остановиться. Но… кто-то же должен быть взрослым. Я взял ее за запястья, надеясь, что она не почувствует мою чертову эрекцию.
— Это безумие, — мое сердце бешено колотилось.
И все же я не мог отпустить ее.
Она тяжело дышала, выглядя столь же пораженной.
— Что мы делаем?
А я и не знал.
Что бы это ни было, всё ведёт к катастрофе.
ГЛАВА 11
Мамины рыдания разрывали меня на части. Слушать ее плач всегда было больно. Лишь с пятой попытка она смогла произнести что-то внятное.
— Рейн, я не знаю, что случилось, — сказала она. — У всех объявления на дверях.
— В смысле у всех?
— В нашем районе. Трэвис вне себя. Это ужасно.
Я схватила ключи, прежде чем вспомнила, что нахожусь в Вашингтоне.
— Ты разговаривала с хозяином?
— Он не отвечает на звонки.
Я беспокойно наматывала круги по комнате.
— Он прикрывается законом Эллиса (закон, позволяющий владельцам выселять жильцов — ред.).
— В смысле?
— Акт Эллиса. Он хочет поднять арендную плату выше, чем ему позволено. Это незаконно. По крайней мере, я в этом почти уверена.
Арендодатели ссылались на спорный закон, чтобы избежать ограничений на выселение в этом районе. Этот акт позволял им выйти из договорных отношений с арендаторами, но большинство использовало его как лазейку для своих махинаций.