– Кто?
– Мальчик с диким лицом – это Вакх, а старик на осле – силен. Помнишь, мистер Тумнус говорил нам о них, давным-давно?
– Да, конечно. Только знаешь, Люси…
– Что?
– Я бы не чувствовала себя в безопасности с Вакхом и его дикой свитой: силенами и сатирами, – если бы встретила их без Аслана.
– Я тоже думаю, что нет, – поддержала сестру Люси.
Глава двенадцатая. Колдовство и внезапное отмщение
Тем временем Трам и мальчики подошли к тёмному низкому сводчатому проходу, который вёл внутрь кургана, и два часовых-барсука (белые полосы на их щеках – вот всё, что Эдмунд мог разглядеть) поднялись, обнажив зубы, и ворчливо спросили:
– Кто идёт?
– Трам, – ответил гном, – и с ним Верховный король Питер из далёкого прошлого.
Барсуки, обнюхав руки мальчиков, хором сказали:
– Наконец-то!
– Дайте нам света, друзья, – попросил Трам.
Барсуки нашли факел сразу за аркой, Питер взял его и передал Траму.
– Пусть предводительствует дээмдэ. Мы не знаем дороги.
Трам взял факел и первым вошёл в тёмный туннель, откуда пахнуло холодом и плесенью. С потолка свисала паутина, а порой в свете факела проносилась летучая мышь. Мальчикам, которые с самого утра на железнодорожной станции находились на открытом воздухе, показалось, что они попали в ловушку или тюрьму.
– Слушай, Питер, – прошептал Эдмунд. – Посмотри на эти закорючки по стенам. Им ведь уйма лет. А всё-таки мы старше. В наше время их ещё не было.
– Да, – согласился Питер, – тут призадумаешься.
Гном шёл впереди, и остальные повернули направо, потом налево, спустились на несколько ступенек и опять пошли налево. Наконец впереди забрезжил свет. Они оказались у двери центрального помещения и услышали голоса – громкие и сердитые. За дверью было так шумно, что приближение мальчиков и гнома прошло незамеченным.
– Не нравится мне это, – шепнул Трам Питеру. – Давайте послушаем минутку, о чём они так спорят.
Все трое безмолвно застыли у дверей.
– Вы прекрасно знаете, – раздался голос («Это король», – прошептал Трам), – почему в рог не протрубили на рассвете в то утро. Разве вы забыли, что Мираз напал чуть ли не раньше, чем ушёл Трам? И мы сражались за свою жизнь часа три-четыре, если не больше. Я затрубил при первой же передышке.
– Вряд ли я это забуду, – донёсся другой голос, сердитый, – когда главный удар приняли мои гномы и каждый пятый из них был сражён. («Это Никабрик», – известил друзей Трам.)
– Стыдись, гном, – прозвучал низкий бас. («Боровик».) – Мы все сделали столько же, сколько гномы, но меньше, чем король.
– Болтай что хочешь, мне всё равно, – ответил Никабрик. – Или в рог затрубили слишком поздно, или он не волшебный, но, так или иначе, помощь не пришла. Вы, вы, великий учёный, магистр магии, вы, всезнайка, – вы всё ещё предлагаете возложить надежды на Аслана, и короля Питера, и всех остальных?
– Должен знать… не могу отрицать, что глубоко разочарован результатами предпринятой операции. («Это доктор Корнелиус».)
– Короче, – сказал Никабрик, – ваша котомка пуста, ваши яйца разбиты, ваша рыба не поймана, ваши обещания не сбылись. Тогда отойдите в сторону и не мешайте другим. Вот почему…
– Помощь придёт, – перебил его Боровик. – Я за Аслана. Имейте терпение, как мы, звери. Помощь придёт. Может быть, она уже у дверей.