Воздушная битва за Сталинград. Операции люфтваффе по поддержке армии Паулюса. 1942–1943: читать начало книги онлайн

102-я ИАД ПВО осуществила 29 вылетов, большая часть которых опять пришлась на 629-й ИАП. Правда, все полеты «ишаков» прошли без встреч с противником, а вот 572-й ИАП провел два воздушных боя. Летчик Орлов сбил Me-109, но его ЛаГГ-3 также получил повреждения. Кроме того, был подбит и истребитель летчика Малина. Оба пилота были ранены и совершили посадку на аэродроме МТФ № 1 с убранными шасси.

288-я ИАД после небольшого отдыха выполнила 25 вылетов. 4-й ИАП провел два воздушных боя в районе Ерзовки и Дубовки, при этом лейтенант Амет-Хан и старшина Борисов подбили До-217 и Ме-109 лично, и в группе были подбиты еще 2 Ю-88. Поскольку «подбитые» (то есть задымившие, но не упавшие) самолеты в качестве воздушных побед не засчитывались, личные счета летчиков в этот день не пополнились. Группа летчиков 274-го ИАП во главе с лейтенантом Головчанским в 5 км западнее Акатовки сбила истребитель «ФВ-198». Но потерь среди «рам», как, впрочем, и «Мессершмиттов», по немецким данным, не зафиксировано. В районе Гумрак – Лесная советскими истребителями был сбит Ju-87D-3 W.Nr. 2446 «T6+CN» обер-фельдфебеля Хайнца Эдховена из 5./StG2. Оба члена экипажа остались целы.

К этому моменту 288-я авиадивизия практически утратила боеспособность, в ней осталось всего 9 исправных самолетов на два полка. 274-й ИАП за три недели боев потерял 20 Як-7Б и 6 летчиков погибшими и пропавшими без вести, еще несколько находились в госпиталях. Но выводить эти подразделения на переформирование в разгар битвы не стали. 25 сентября из запасного авиаполка прибыло пополнение в составе 15 Як-1 и 30 молодых летчиков. Эти самолеты и личный состав примерно поровну разделили между 4-м и 274-м ИАП.

26 сентября в небе над Сталинградом опять царило загадочное затишье. Так, 288-я ИАД осуществила 18 вылетов на сопровождение штурмовиков из 226-й ШАД, и все они прошли без встреч с противником. Параллельно ветераны полка читали ускоренный курс лекций прибывшей «зеленой» молодежи об особенностях воздушных боев над Сталинградом.

Впрочем, времени на «ознакомление с театром боевых действий», как это практиковалось на «тихих» участках фронта, здесь не было. Уже на следующее утро 288-й авиадивизии снова пришлось выдержать несколько тяжелых воздушных боев. Во время очередного сопровождения Ил-2 в район Центрального аэродрома истребители были несколько раз атакованы «Мессершмиттами». Старшина Лавриненков, капитан Мякушев и лейтенант Головчанский сбили по одному Me-109, в то же время пропали без вести 2 Як-1 сержантов Чубусова и Онищука из 4-го ИАП, были сбиты 2 Як-7Б лейтенантов Шандера и Кошколды из 274-го ИАП. Последние спаслись с парашютами, но Кошколда получил тяжелые ранения. Кроме того, не вернулись с задания сразу 4 Ил-2, в связи с чем часть вылетов в соответствии с недавно изданным приказом Сталина № 0685 («Об установлении понятия боевого вылета для истребителей») не была засчитана летчикам-истребителям в качестве боевых (несмотря на то что во время них произошли бои и имелись победы и потери).

Немцы потеряли в районе Сталинграда один «Мессершмитт»: Bf-109G-2 W.Nr. 14221 унтер-офицера Хорста Лозе из 4./JG52. Пилот погиб. Также пропал без вести Do-17Z W.Nr. 2882 «6M+FK» (пилот фельдфебель Эрих Тальхейм) из 2.(F)/10.

В конце сентября немецкому командованию и фюреру казалось, что битва за «крепость» Сталинград идет по севастопольскому сценарию и близится к финалу. 26 сентября подразделения 71-й пехотной дивизии, четыре батальона которой, по немецкой классификации, были «слабыми», остальные три – «истощенными», захватили последние административные здания в центре города, еще находившиеся в руках бойцов Красной армии. В полдень (по берлинскому времени) командиры 191-го и 211-го пехотных полков водрузили знамя со свастикой над универмагом и театром. «С момента прорыва в город 13 сентября дивизия, потеряв 1309 человек (убитыми и ранеными. – Авт.), взяла 3621 пленных, уничтожила 37 тяжелых и средних танков, 87 пушек и взяла другие трофеи», – сообщалось в журнале 51-го армейского корпуса. «После полудня немецкий военный флаг развевается над зданиями большевистской партии, – записал в дневнике довольный Рихтхофен. – Половина города в руках немцев». Одновременно с этим подходила к концу и зачистка устья Царицы, где по-прежнему оборонялись остатки нескольких советских подразделений. В ночь на 27 сентября остатки 92-й ОСБр переплыли на остров Голодный, при этом ее командир подполковник Тарасов и старший батальонный комиссар Андреев эвакуировались самыми первыми, фактически бросив своих бойцов, но потом были расстреляны за невыполнение приказа «Ни шагу назад».

Теперь немцы занимали весь берег Волги от Купоросного до площади 9 Января, окончательно окопались на Сталинской набережной, держа под обстрелом все три причала Центральной пристани. Правда, и немцам эти победы дались очень дорогой ценой, например, средняя численность роты в 94-й пехотной дивизии к концу сражения за южную часть города сократилась до 1 офицера, 2 унтер-офицеров и 18 рядовых[25]. Но одурманенные нацистской пропагандой молодые солдаты верили, что эти жертвы были не напрасны, «дух погибших товарищей» оставался с ними, а выход (ну, или выполз) к Волге будто бы стал неким «счастливым мигом» для вермахта! «Пока еще не время войскам уходить на отдых. Сталинград, ставший символом для противника, продолжает быть ключевой точкой сражения», – отметил командир этой дивизии.

По мере затягивания битвы за Сталинград все больше беспокойства немцам стала доставлять советская ночная авиация. В то время как бипланы У-2 постоянно бомбили с малой высоты позиции немецких войск в оккупированной части города, мешая немцам спать и нанося серьезные потери в первую очередь тыловым подразделениям, дальние бомбардировщики все чаще совершали налеты на объекты в глубоком тылу: переправы, мосты, железнодорожные станции, штабы и базы снабжения. Так, в 51-м армейском корпусе только за 10 дней сентября в результате ночных бомбардировок было убито и ранено 600 лошадей, пострадало много автотранспорта. «Всю ночь беспрерывные налеты вражеской авиации на город и тылы, особенно сильные бомбардировки тяжелыми бомбами по району южнее Царицы, высоте 102, позициям на аэродроме и Татарском валу», – констатировала сводка того же корпуса за 23 сентября. В следующую ночь немцы зафиксировали сброс 950 бомб на занятые ими кварталы Сталинграда.

В конце месяца советские бомбардировщики провели несколько успешных налетов на коммуникации и тылы 6-й армии. Днем 26 сентября были нанесены внезапные авиаудары по железнодорожным станциям Чир и Суровикино. В последнем были разрушены склады имущества и лазарет, было ранено 4 солдата. По немецким данным, самолеты подходили к цели на большой высоте и остались незамеченными как для зенитчиков, так и для немецких истребителей. Но это была, так сказать, «увертюра» к главным событиям.

В течение двух ночей – с 26 на 27 и с 27 на 28 сентября – советские бомбардировщики совершили повторные налеты на Чир и Суровикино. В первом было уничтожено 28 вагонов, 435 трофейных противотанковых снарядов калибра 7,62 см (к пушкам Ф-22), 3013 зарядов для легких гаубиц, 926 150-мм фугасных снарядов и около 5 тонн продовольствия. На станции Суровикино прямыми попаданиями бомб был уничтожен находившийся на станции состав с горючим. Находившиеся поблизости разгруженные боеприпасы тоже взлетели на воздух, потом взорвался и эшелон со снарядами для тяжелых гаубиц. «Вся станция разрушена, разбиты все стекла, глубокие воронки, село Суровикино наполовину сожжено и не сможет использоваться как зимняя квартира для управления тыла армии», – докладывало управление тыла 6-й армии. В общей сложности было уничтожено 2 локомотива и 58 вагонов.

Все эти успешные вылеты были на счету бомбардировщиков Ли-2ВВ из 1-го и 3-го авиаполков дальнего действия 53-й АД ДД, которая базировались на аэродром Топинка Мичуринского аэроузла. Одновременно с этим, вероятно, советскими диверсантами был подожжен железнодорожный мост возле станции Лихая. В результате этих операций и без того плохо налаженное снабжение штурмующих Сталинград войск столкнулось с еще большими перебоями.

29 сентября советские бомбардировщики осуществили еще один удачный налет на базу снабжения 6-й армии в Нижней Алексеевке. Там было уничтожено 428 280-мм снарядов, 276 37-мм снарядов, 2173 заряда для легких гаубиц и 1698 зарядов калибра 100 мм.

««Штуки»! Бурые фонтаны от разрывов достигают небес»

Тем временем 6-я армия наконец подготовилась к штурму северной, промышленной части Сталинграда. Поскольку все дивизии, которыми располагал Паулюс, имели большой некомплект личного состава, а скудные пополнения в виде маршевых батальонов едва покрывали потери, он мог создавать ударные группы только за счет глубокой перегруппировки и замены одних частей другими. В районе между Городищем и Мамаевым курганом были сконцентрированы 389-я пехотная, а также переброшенная с южного берега Дона 100-я егерская и недавно выведенная из южной части города 24-я танковая дивизии. Одновременно с этим ослабленная после многодневных боев в районе Котлубани 76-я пехотная дивизия временно отводилась в тыл, а на смену ей с Дона выдвигалась 113-я пехотная дивизия. Фактически единственным источником резервов для 6-й армии стал ее же собственный левый фланг, который поэтапно передавался румынам. Хотя отдельные подкрепления все же прибывали и из глубокого тыла. Так, 71-й саперный батальон (Pi.Btl.71) 50-й моторизованной пехотной дивизии был в срочном порядке переброшен транспортными самолетами Ju-52 из Крыма.

Кроме того, из-за большой удаленности театра боевых действий и слаборазвитой железнодорожной и автодорожной сети в этой пустынной местности немцам так и не удалось наладить нормальное снабжение 6-й армии. Бои приходилось вести при постоянном дефиците боеприпасов, а наиболее необходимые для борьбы с советскими танками 75-мм снаряды по-прежнему частично подвозились по воздуху. Транспортные самолеты загружались ими на далеких тыловых базах, а потом доставляли на полевой аэродром в районе Песковатки.

На рассвете 27 сентября люфтваффе снова совершили налеты на позиции 62-й армии в районе Мамаева кургана и поселка Красный Октябрь. Например, гауптман Бётхер в ходе своего 375-го боевого вылета «доставил» в Сталинград бомбу большой мощности SC1800. Всего в течение месяца командир 1-й эскадрильи KG100 совершил 45 боевых вылетов, сбросив на различные цели в районе города в общей сложности 52,6 тонны бомб и мин. Потрясающая эффективность для одного отдельно взятого бомбардировщика!

Не меньшее самопожертвование проявляли и летчики других родов авиации. Например, 21-летний лейтенант Вильгельм Криниус из I./JG53 только в период с 1 по 22 сентября одержал 46 побед, а его друг и ровесник обер-лейтенант Вольфганг Тонне – 31 победу. При этом в некоторые дни они сбивали сразу по 3–4 советских самолета, став непревзойденными рекордсменами в 4-м воздушном флоте. Оба аса летали буквально до изнеможения, воюя на пределе человеческих возможностей. В результате к середине сентября Криниус находился в лихорадочном состоянии, его температура тела держалась на уровне 38–39°, и при своем отнюдь не астеническом телосложении летчик похудел до 53,5 кг. Нередко во время боев Криниус терял сознание и ориентацию в пространстве, а из-за постоянной тошноты ему приходилось использовать для блевотины собственную фуражку, выложенную изнутри бумагой! Но фанатизм и чувство долга перед фюрером вновь и вновь заставляли его, как и других пилотов I./JG53, лететь до полного изнеможения. Начальство оценило такую преданность Германии, и 23 сентября Криниус и Тонне были награждены дубовыми листьями к Рыцарскому кресту, притом что первый еще даже не успел получить обычный Рыцарский крест.

Это событие позволило асам наконец прервать серию бесконечных воздушных боев и отвлечься, съездив в Берлин и гауптквартиру Гитлера на церемонию награждения. При этом на Восточный фронт Криниус и Тонне, ставшие лучшими сталинградскими асами, больше не вернулись. 27 сентября, передав все «Мессершмитты» в I./JG3, пилоты и механики I./JG53 отправились в солнечную Сицилию. Для советской авиации убытие на Средиземное море этой группы стало настоящим подарком, так как значительно ослабило немецкую истребительную авиацию под Сталинградом.

В целом же 4-й воздушный флот с 16 по 25 сентября совершил 9746 самолето-вылетов. Как и во время штурма Севастополя, многие летчики выполняли по 4–5 вылетов в день и более. В результате получалось, что даже при небольшом количестве наличных боеготовых машин люфтваффе постоянно висели в воздухе над Волгой. При этом вместо бомб (которых не хватало) в бомбоотсеки щедро загружались пропагандистские листовки. В период с 23 августа по 23 сентября перед фронтом 6-й армии было разбросано уже 100 миллионов листовок с 70 разными текстами! Целое «собрание сочинений» немецкой пропаганды получилось…

Итак, утром 27 сентября 51-й армейский корпус перешел в наступление. Немцам и хорватам (в составе 100-й егерской дивизии действовали хорватский батальон и 2 хорватские артбатареи) удалось потеснить части 62-й армии, пробиться к окраинам поселка Красный Октябрь и с ходу захватить высоту 107,5. Обескровив свои дивизии не только изнурительными оборонительными боями, но и постоянными контратаками, Гременко и Хрущев в очередной раз доложили в Ставку, что восстановить положение оставшимися силами невозможно, попросив срочно выделить им хотя бы 50 000 бойцов, 250–300 самолетов и столько же танков.

28 сентября люфтваффе с 06.00 наносили удары по позициям 62-й армии в северной части Сталинграда и переправам через реку. Экипажи «Штук» выполняли по несколько вылетов в день. «Это означало, что нам нужно для каждого вылета на все про все не более 45 минут, включая руление на старт, взлет, полет к цели, подъем на высоту 4000 м, обнаружение цели, пикирование для бомбового удара, полет на малой высоте, посадку, рулежку на стоянку, – вспоминал майор Пауль Вернер Хоццель, командир StG2 «Иммельманн». – Затем новая загрузка, короткий технический ремонт – еще 15 минут. Из-за непосредственной близости противостоящих сил воздушные атаки на вражеские позиции всегда были сложными. Подробные аэрофотоснимки позволяли идентифицировать почти каждое здание (те, которые все еще стояли, во всяком случае), так что инстанции, осуществлявшие взаимодействие между войсками и авиацией, могли направлять пилотов «Штук», также имевших подробные карты их целей. Главное было не ударить по собственным войскам, часто находившимся в соседних зданиях или в нескольких десятках метров от цели. Пилоты были гораздо более осторожными, чем обычно, чтобы положить их бомбы точно на цели и всегда стремились точно определить позиции немецкой пехоты».

При массированной поддержке с воздуха подразделения 24-й танковой дивизии ворвались в западную часть поселка Баррикады, вплотную приблизившись к одноименному заводу. А 100-я егерская дивизия сумела по северным склонам Мамаева кургана продвинуться до западного края «теннисной ракетки» (железнодорожной петли) и захватить большую часть расположенного там мясокомбината. При этом немцы впервые зафиксировали применение собак с минами, которые бежали в сторону танков, но были расстреляны и взорвались преждевременно.

29 сентября бои продолжились. В 12.25 (по московскому времени) люфтваффе совершили массированный налет на Орловку – последний опорный пункт 62-й армии, расположенный за пределами города. «„Штуки”! Бурые фонтаны от разрывов достигают небес», – восторженно сообщалось в хронике 16-й танковой дивизии. В 13.05 немцы перешли в наступление на этом участке, нанося сходящиеся удары одновременно со стороны Городища и со стороны Латошинки. На следующий день Орловка была окружена. Еще одним успехом немцев стало взятие поселка Баррикады. Оборонявшийся в этом районе советский 23-й танковый корпус понес тяжелые потери, в том числе в танковых боях. Так, в 138-й танковой бригаде осталось в строю 2 танка Т-60 и 60 бойцов, в 6-й гвардейской танковой бригаде – 3 Т-34 и 38 солдат. Большие потери понесла и советская пехота, в 112-й СД осталось 563 бойца, в 95-й СД – 230 бойцов. Остатки бригад и полков отступили на городские улицы Гончарная, Казачья, Скульптурная и Аэрофлотская.

Но и 51-й армейский корпус тоже изрядно поредел. Особенно пострадала действовавшая на склонах Мамаева кургана 100-я егерская дивизия, в которой только за первый день наступления было выбито 500 человек, а за второй «охотники» потеряли 70 солдат и офицеров убитыми и 276 ранеными. В этот день за сражением с передового КП лично наблюдал командующий группой армий «Б» фон Вайхс, который впервые воочию увидел Сталинград и попутно провел совещание с командующими корпусов и Рихтхофеном. Было очевидно, что, несмотря на определенные успехи, штурм развивается совсем не по плану, пожелание фюрера взять город к 1 октября (проверить его выполнение Вайхс и прибыл туда) явно не будет осуществлено. Вместо решительного штурма, по выражению командующего 4-м воздушным флотом, битва превратилась в «медленное удушение». Сам Рихтхофен во время совещания выглядел уставшим и раздраженным. В затягивании операции он обвинял «престарелого и уставшего» Гота, «скучного и слабого» Паулюса, а также «медлительного» Вайхса. Каждый день он почем зря поносил их в своем дневнике, а также жаловался на них Герингу, Гшоннеку и другим вышестоящим начальникам.

28 сентября 8-я ВА выполнила 179 вылетов и провела 4 воздушных боя. Потери составили 4 самолета. На счету 288-й ИАД на сей раз было 33 вылета, которые опять прошли не особо успешно. Во время эскортирования штурмовиков в район Красного Октября и Банного оврага произошло два воздушных боя, во время которых старший сержант Липовицкий из 274-го ИАП сбил Me-109. В то же время пропали без вести 2 Ил-2, был сбит Як-7Б лейтенанта Герасимова (летчик спасся на парашюте) и подбит зенитным огнем Як-1 сержанта Ворсолова, который совершил аварийную посадку на аэродроме Верхне-Погромное.

629-й ИАП осуществил 18 вылетов на прикрытие железнодорожного перегона Ленинск – Верхняя Ахтуба на восточном берегу Волги. В 13.10 над аэродромом МТФ-2 группа в составе 6 истребителей со стороны солнца была атакована парой Bf-109. В результате был сбит И-153 старшего сержанта Лобковского, который упал севернее авиабазы и взорвался. Пилот погиб. По немецким данным, унтер-офицер Отто Вирт из 3./JG3 в 6 км восточнее аэродрома Средняя Ахтуба сбил «чайку» на высоте 300 м.

Немцы отметили налеты одиночных бомбардировщиков с сильным истребительным прикрытием на занятые районы Сталинграда. При этом прибывший на передовой КП 51-го армейского корпуса генерал-оберст Паулюс в 12.15 лично наблюдал несколько авиаударов Ил-2, а также двухмоторных бомбардировщиков по немецким позициям. Боевой день прошел для немцев успешно, в составе люфтваффе не зафиксировано никаких потерь.

29 сентября 8-я ВА выполнила 513 вылетов. По советским данным, было уничтожено 5 танков, 35 автомашин и батальон пехоты. В воздушных боях было сбито 4 самолета, а свои потери составили 3 машины. При этом все воздушные победы на сей раз были на счету летчиков 288-й ИАД. Сразу 2 Me-109 сбил старшина Иван Степаненко из 4-го ПАП (он одержал свои 4-ю и 5-ю личные победы), еще два мессера было на счету летчиков 274-го ПАП. Но при этом из вылетов на штурмовку в район поселка Красный Октябрь снова не вернулось 3 Ил-2, кроме того, пропало без вести 2 Як-1 младшего лейтенанта Бегунова и сержанта Копыла. Среди пропавших был и старший сержант Веденин из 504-го ШАП, который ранее несколько раз отличился при штурмовках на территории города и личным приказом Хрюкина был досрочно повышен в звании. По советским данным, во время налета на немецкие позиции в балке Сухая Мечетка Ил-2 Веденина был подбит прямым попаданием зенитного снаряда. Однако несмотря на то, что машину охватило пламя, пилот продолжал упорно делать круги над целью и вести огонь, а потом, когда огонь охватил и кабину, направил штурмовик на скопление немецких танков. Несмотря на то что на счету Веденина уже было несколько подвигов и его лично знали в штабе 8-й воздушной армии, он совершал всего лишь 21-й боевой вылет. По немецким данным, только в одном воздушном бою над Сталинградом истребителями люфтваффе было сбито 9 русских штурмовиков. 6 «цементбомберов» в период 10.05–10.21 сбили летчики из St./JG3, причем 4 из них были на счету гауптмана Вольфа Дитриха Вильке. Еще 3 Ил-2 (в 10.05–10.12) сбили пилоты 3./JG3.

На счету 102-й ИАД ПВО было 18 вылетов, причем все выполнил 629-й ПАП. День сложился для полка неудачно. Проведя три воздушных боя с немецкими истребителями, в том числе над Мамаевым курганом, летчики не одержали побед, зато потеряли две машины. Недавно полученный из авиамастерских МиГ-3 старшего сержанта Козельского был сбит в 15.50 унтер-офицером Францем Швайгером из 3./JG3. Пилот погиб. А при заходе на посадку на аэродром МТФ № 1 И-16 старшего сержанта Козелько был внезапно со стороны солнца атакован парой «Мессершмиттов» (это были гауптман Курт Бредле и фельдфебель Вильгельм Лаубенталь из St.II/ JG3) и также сбит. Козелько тоже погиб. Оба молодых летчика только что прибыли в полк и даже еще не были официально в него зачислены. При этом бросающееся в глаза сходство фамилий было следствием спешки, с которой новобранцев набирали в части. Нередко офицер просто брал список и называл фамилии по алфавиту, как в школьном журнале…

[25] Впрочем, по советским меркам, эти потери были просто «смешными». За период с 1 января по 27 сентября 1942 г., то есть за 9 месяцев, 94-я ПД потеряла 6789 человек, в том числе 1335 погибшими и пропавшими без вести. Таким образом, средние дневные безвозвратные потери дивизии составили 4,9 солдата в сутки.