«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Первое время начальник милиции действительно поступал так, как обещал, но потом, когда несколько раз уголовные дела перехлестнулись с личными интересами Ситняка и Сидореня отказался выполнить его просьбу, их взаимоотношения круто изменились. Начались придирки, незаслуженная критика, а в некоторых случаях и оскорбления. Степан Эдуардович понимал, что рано или поздно что-то подобное должно было произойти, поэтому на решение и действие Ситняка он отреагировал более-менее спокойно. Сидореня позвонил своему заместителю и попросил его зайти.

— Юрий Семенович, — обратился он к Курлене, — Ситняк освободил меня от должности начальника отделения и приказал передать тебе дела. Они все здесь, — Сидореня открыл обеими руками дверцу массивного сейфа. — Составляй акт. Вот ключ, а я ненадолго отлучусь. Котов вызывает.

— Он что, совсем опупел? Это же самодурство. Нет, я здесь тоже долго не задержусь. Работать с этим глупцом не смогу. Степан Эдуардович, сходите на прием к министру. Он у нас человек новый, но, говорят, справедливый, — посоветовал Курленя.

— Никуда, Юра, я не пойду. У меня своя гордость имеется. Смогу работать и на рядовой должности опера. Этот хлеб нам знаком, — ответил Сидореня, направляясь к двери. — Когда закончишь опись дел, дождись меня.

Степан Эдуардович быстро зашагал вверх по улице. У медицинского института он вскочил в троллейбус и поехал к центру города. Сошел на остановке недалеко от здания МВД и через центральный вход поспешил на встречу с начальником управления уголовного розыска Котовым, который еще вчера вечером пригласил его на беседу. Кабинет Котова размещался на третьем этаже, и Сидореня, одним махом взбежавший наверх по широкой лестнице, легко зашагал по узкому коридору.

Вольдемар Александрович его ждал. Ответив на приветствие, пригласил сесть к столу, угостил кофе, а потом спросил:

— Степан Эдуардович, ответьте мне вот на какой вопрос. Какие у вас взаимоотношения с начальником отдела милиции?

— Самые отвратительные, Вольдемар Александрович. Он меня на дух не переносит. А сегодня утром Ситняк приказал передать дела моему заместителю Курлене и ждать решения управления кадров министерства, куда он уже отослал внеочередную отрицательную аттестацию.

— В чем причина таких действий начальника? — спросил Котов.

— Причина? Она мне известна. В последнее время дела, которыми занимались сотрудники отделения, зачастую соприкасались с личными интересами начальника милиции. Первоначально от него поступали приказания сделать так, поступить этак, однако, увидев, что его указания не выполняются, Ситняк совсем озверел, начал меня третировать, придираться к любой мелочи, оскорблять и делать все возможное, чтобы я ушел из отдела по своей инициативе. Вот тут-то и нашла коса на камень. Чем сильнее начальник придирался, тем упрямее становился я. Поверьте, не мог я иначе поступить, совесть не позволяла. Ведь он требовал что-то укрыть, что-то смазать, кому-то оказать незаконную помощь, на что я, безусловно, пойти не мог. В этом и состоит основная причина моего снятия с должности, хотя наше отделение занимает первое место в управлении внутренних дел города.

— Вот это меня и удивило, Степан Эдуардович. Подразделение — одно из лучших, а руководитель, получается, из худших. Не логично. Кто занимается проверкой вашего дела?

— Начальник инспекции по личному составу МВД.

— Ого! Однако вы пользуетесь определенной известностью, — Котов сделал паузу, изредка поглядывая на своего подчиненного. Потом продолжил:

— Хорошо, давайте пока подождем заключения инспекции. Кто ваш зональный из управления уголовного розыска?

— Сипченко.

— Так вот. Пока суд да дело, я пошлю Сипченко для проверки обвинений Ситняка и выяснения его позиции.

— Спасибо, Вольдемар Александрович. Проверок я не боюсь. По отделению наверняка будут рабочие недостатки, но не в такой мере серьезные, в какой приписывает мне начальник милиции. Полагаю, ваш сотрудник сумеет объективно во всем разобраться.

— А вы, Степан Эдуардович, работайте пока на прежней должности. С Ситняком у меня будет особый разговор. Можете быть свободны.

— Есть, товарищ полковник, — Сидореня четко повернулся и зашагал к выходу из кабинета Котова.

От министерства внутренних дел до отдела милиции Степан Эдуардович решил пройтись пешком. Надо было хорошенько все обдумать, выработать дальнейшую линию поведения.

Лето было в разгаре. Ослепительное яркое солнце висело над городом, расплавляя асфальт и накаляя стены домов. Сидореня в тенниске белого цвета и темных брюках теневой стороной улицы неторопливо шел по проспекту, погруженный в свои мысли. Он, конечно же, понимал, что до предела озлобленный начальник милиции пойдет на все, даже на подлость, чтобы унизить его, выбить из ритма работы, обвинить в каких-либо нарушениях закона. Значит, борьба будет продолжаться, но к какому финалу она придет, Сидореня предугадать не мог.

Невольно его мысли перенеслись к юности, к тем счастливым временам, когда он, выпускник юридического факультета Светловского университета, ехал домой, в родную деревню к родителям, которые, гордясь сыном, устроили праздничный ужин, созвав всех родственников и близких знакомых. Отец, расправив седые усы, гордо смотрел на собравшихся за столом и давал сыну напутствие:

— Мы простые крестьяне, Степан, честные люди, всегда добывали себе кусок хлеба нелегким трудом и надеялись только на собственные руки, а они могут многое. Эти крестьянские руки не только кормят нас, но и делают необходимые вещи. Однако, чтобы сделать все нужное человеку, требуется умная голова. Ты, Степа, ее имеешь и, получив диплом, вышел на самостоятельную дорогу жизни. Шагая по ней, всегда помни о нашей чести — чести труженика. Стоит только единожды отступиться, как она исчезнет, и человек незаметно для себя переродится. Это уже другая личность, способная творить подлости и преступления. Я желаю тебе, сынок, чтобы честь мужчины, настоящего человека, ты пронес через всю жизнь…

Слова отца Степан Эдуардович помнил всегда и честью своей дорожил. Он давно понял, что Ситняк подталкивает его на безнравственный путь, где легко теряется и личность, и честь настоящего человека.

«Борьба так борьба, — думал Сидореня, — но и в ней должна победить правда. А если мне судьбой предназначено пройти определенные испытания, чтобы не потерять своего лица, я с честью выдержу эти испытания.»

Курленя еще находился в его кабинете, отвечая на телефонные звонки и давая указания сотрудникам по проверке зарегистрированных происшествий. При появлении Сидорени он доложил, что того срочно вызывал Ситняк. Степан Эдуардович сразу же направился к начальнику милиции. Тот вскочил с места и, раскачиваясь взад и вперед, разъяренно прокричал:

— Что, нажаловался, подлец?! Котов тебя не спасет, имей в виду, я сделаю все возможное, чтобы такую бездарь вышвырнуть из милиции!

— Ты чего кричишь, сволочь? Кто тебе дал такое право?! Этого я никогда не прощу, запомни. — Сидореня круто повернулся и вышел из кабинета, сильно хлопнув дверью.

Сентябрь был на удивление теплым. Пользуясь хорошей погодой, в колхозах днем и иногда ночью повсеместно шла уборка урожая. Поля постепенно пустели, листья деревьев покрывались осенним разноцветьем, которое все ярче и ярче проявлялось с каждым прошедшим днем. Особой красотой отличались лиственные леса, одетые в пурпур и золото, однако в конце октября — начале ноября они постепенно оголялись, сиротливо помахивая ветками под дождем.

В Светловске Рыков без раскачки включился в работу. На первых порах он проживал в гостинице, но в своих апартаментах находился крайне редко, постоянно бывая в командировках, знакомясь с личным составом райотделов милиции, оперативной обстановкой, в которой приходилось действовать. Рабочий блокнот замминистра разбухал от записей и впечатлений об увиденном и услышанном.