«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Михаил подошел к холодильнику, достал бутылочку «Фанты».

— Угощайся. Платить не надо. Как твои дела? — спросил он.

— Все в норме. Дело прекратили, как и обещал Цердарь. Сколько я тебе должен? — спросил Телуша, потягивая «Фанту» прямо из горлышка.

— Трудно сказать. Надо платить многим, — уклонился от прямого ответа Вишневский.

— Миша, ты не юли, а говори прямо. Сколько?

— Ну если ты требуешь прямого ответа, я отвечу. Три куска, — лицо бармена окаменело, и он прямо, не мигая, смотрел на Телушу.

— Не много ли, Миша?

— Нет. Самая скромная сумма. Делиться придется со многими.

— Понял. Завтра принесу, — Телуша поставил пустую бутылку на стойку и направился к выходу.

На следующий день он вручил названную сумму Вишневскому, а тот поделил деньги между Цердарем, Осьмаком и собой в равных долях.

2. «Другого предложения не будет…»

Июнь исходил несносной жарой. Добела раскаленное солнце, казалось, стремилось выжечь все живое на этой изнывающей от зноя и жажды земле. В полдень улицы Кундуза, центра северной провинции Афганистана, пустели и только изредка с южного направления, где дислоцировалась мотострелковая дивизия 40-й армии, на высокой скорости влетали в город БТР или «уазик». Подняв клубы пыли, они тормозили в районе базара у духанов. Приехавшие русские военнослужащие делали необходимые покупки и потом, лихо развернувшись, исчезали в обратном направлении.

Федор Федорович Рыков, высокий, стройный офицер лет сорока пяти, одетый в куртку и брюки болотного цвета, скорее спортивного, чем военного образца, вооруженный пистолетом и двумя ручными гранатами в специальных подсумках на поясном ремне и с автоматом, мчался на «уазике» в царандой.[3] Вел машину афганец, сотрудник царандоя, а справа от него расположился переводчик Навруз. Они увлеченно о чем-то разговаривали, поминутно разражаясь смехом. Рыков же, положив на колени автомат и надвинув на глаза солдатскую панаму, наполовину скрывавшую загорелое лицо, подпрыгивал на заднем сиденье и думал о своем.

Прошло два нелегких года пребывания в Афганистане. От всего пережитого и увиденного здесь в душе оставался тяжелый след, который, казалось, никогда не изгладится. На следующий день Федор Федорович вылетал в Кабул, а оттуда — в Союз, поэтому объезжал на «уазике» руководство провинции, приглашая товарищей на прощальный ужин. А сейчас ехал в царандой, чтобы вместе с командующим Хабиб Рахманом, своим подсоветным, отправиться на виллу советнического аппарата. Хабиб находился у себя в кабинете. Увидев вошедшего Рыкова, он поднялся из-за стола и, протянув обе руки для приветствия, с доброй улыбкой пошел навстречу Рыкову.

— Как дела? Как настроение? Как здоровье? Беспокоит ли спина? — сыпал командующий вопросами, внимательно выслушивая ответы.

Про спину он вспоминал при встречах постоянно, потому что во время операции в Колай Золе они оба чуть было не окоченели в кузове автомашины. Тогда Рыков сильно застудил спину, и медикам пришлось долго его растирать в палатке медсанбата, предварительно заставив выпить стакан водки. На первых порах казалось, что все обошлось, но потом боли стали беспокоить все чаще. Приходилось использовать различные способы лечения, но лучше всего снимали неприятные ощущения массаж, баня и такой нехитрый прием, как пробежка босиком по раскаленному песку.

Исполнив обязательный ритуал из вопросов и ответов, поприветствовав друг друга, приложившись щекой к щеке, Федор Федорович сел к приставному столику командующего.

— Как обстановка за прошедшие сутки, уважаемый Хабиб Рахман? — спросил он.

— Обстановка нормальная. Только северные посты были обстреляны. Это сделали душманы из Ханабада, — ответил командующий.

Хабиб Рахман хотя и с трудом, но все же мог говорить по-русски. Поэтому беседа проходила без переводчика, и оба прекрасно понимали друг друга. Телохранитель командующего принес небольшие чайники и молча поставил их перед собеседниками.

— Пусть подольше она сохранится нормальной. А сегодня, уважаемый Хабиб Рахман, поедем ко мне на прощальный ужин. Завтра, если ничего не случится, планирую вылететь в Кабул, а оттуда — на Родину, — сообщил Рыков.

— Спасибо. Сейчас отдам кое-какие распоряжения и поедем на виллу, — согласился командующий.

Он пригласил командиров, проинструктировал каждого, оставил за себя своего заместителя по безопасности и вместе с Рыковым на том же «уазике» выехал на виллу советнического аппарата.

Столы были накрыты на веранде дома, огороженного четырехметровым забором. Кроме руководителей провинции, на ужине присутствовали партийные и военные советники, а также подчиненные Рыкова. Было произнесено много тостов и сказано много теплых слов в его адрес, особенно со стороны афганцев, называвших Федора Федоровича по-афгански Бехоб.

На следующий день провожаемый друзьями и подчиненными Рыков вылетел в Кабул. В гостинице представительства МВД СССР собрались советники провинций, возвращающиеся в Союз. Перед ними выступил их руководитель генерал-лейтенант милиции Александр Матвеевич Волгин, человек большого мужества и интеллекта. Все, кто вместе с ним проходил школу Афгана, глубоко уважали и любили этого человека. Слова, которые он произносил, были обычны для подобных случаев, но воспринимались каждым из отбывающих на Родину с особым чувством единомыслия, которое могло родиться только в совместной борьбе.

Все, кто покидал Афган, были отмечены высокими боевыми наградами Отечества. Не осталась в долгу и Республика Афганистан.

— Через сутки вы уже будете в Москве, где вас ждут новые достойные назначения, — сказал генерал. — Мне известно, что руководство МВД вас, закаленных в горниле афганской войны, считает золотым фондом милиции. И я желаю каждому из вас, дорогие товарищи, спокойной дороги на Родину, счастья и здоровья…

Сердечные слова генерала тронули уезжающих. Они подходили к Волгину, тепло прощались с ним, желая и ему скорейшего возвращения домой.

Оформив документы и получив в бухгалтерии окончательный расчет, Рыков с ребятами съездил на базар и потратил оставшиеся афгани, а вечером встретился со своими близкими друзьями за столом. Было много выпито спиртного и еще больше спето песен. В вечерней тишине далеко вокруг разносились раздольные русские и украинские песни. Видимо, никогда седой Кабул не слышал столько напевных мелодий славян, как в это время. В них слышалась верность мужской дружбе, любовь и тоска по Родине, а что такое ностальгия по родной земле, Рыков испытал в полной мере.

Последняя ночь перед вылетом в Союз длилась мучительно долго, и только перед самым рассветом Федор Федорович забылся тревожным сном. Рано утром отъезжающие быстро загрузились в поданный автобус и выехали в аэропорт. Долго оформлялась сдача груза и посадка в самолет, а когда все это закончилось, все невольно приумолкли, нетерпеливо посматривая в бортовые иллюминаторы и желая побыстрее подняться в воздух. Наконец лайнер оторвался от бетонки, стал кругами набирать высоту, а потом взял направление на север. В Ташкенте была промежуточная остановка, и задержались здесь ненадолго. Четыре часа полета до Москвы пролетели незаметно.

[3] Царандой — афганская милиция (прим. авт.).