«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Страх сковывал женщину, она, вздрагивая, перебирала пальцами концы мокрого носового платка.

Дело закручивалось. Попов решил сразу же выехать в Скобляково. Но тут раздался звонок. Дежурный сообщил, что из Шушаков звонил председатель поссовета и сказал, будто Антон Когтев совершил убийство. Взглянув на плачущую Веру, которая, предчувствуя недоброе, широко раскрытыми глазами смотрела на следователя, Попов попросил ее пройти в кабинет, где находился один из сотрудников оперативной группы Андреева, и подробно рассказать ему о событиях вчерашнего вечера, И, стараясь сохранить спокойствие, бегом кинулся в дежурную часть.

Через минуту вместе с оперативной группой он выехал на место преступления. Не хотелось верить в происшедшее. Все больше узнавая об Антоне, он склонялся к тому, что такой человек не мог совершить убийство.

4

Дорога от фермы Когтевых к правлению колхоза проходила мимо кладбища. И хотя с дороги не видно было ни потемневших от непогоды и пожженных солнцем крестов, ни даже кладбищенской ограды, Антон поехал в объезд. Воспоминания о брате, его трагической и нелепой смерти не покидали его. Пашка мысли не допускал, что Антон может ошибаться. Теперь также верила ему и Пашина жена Вера. Жизнерадостная хохотушка до свадьбы, превратилась в серую тень, тихо и незаметно скользящую по дому и боящуюся выйти на улицу.

До правления было неблизко, и Антон успел обдумать разговор с главным агрономом. Денег, конечно, не вернуть, это ясно. Но если колхоз согласится, можно продать насосы, электропроводку, трансформатор. Попросить вернуть деньги, отданные за годовую аренду «Беларуси», — трактор и трех месяцев не проработал.

Не лежала у Антона душа к этому разговору, но делать было нечего. Щеглову, если он останется, ничего не продашь, он и так больше всех пострадал. А задаром отдавать жалко.

Только сейчас до него начал доходить смысл полученных за последнее время писем. Нет, не пустые угрозы в них, а точный расчет на их фамильное упрямство, прямолинейность и фантастическую веру в справедливость. Никто из них никогда не жаловался ни родителям в детстве, ни начальству в зрелом возрасте. Все сами, своим горбом. Только одно средство защиты и знали всегда: сплотиться и — вперед, без оглядки и не разбирая дороги. Авось вынесет… Вот и вынесло. Вдвоем с Володькой остались. Что-то делать надо, а то перещелкают, как цыплят, и отмахнуться не успеешь.

Дорога пошла вдоль леса, пыль пропала, и можно было уже не так сильно нажимать на педали. Перед овражком начинался спуск. После утреннего дождя ручеек на дне овражка распух, и Антону пришлось слезть с велосипеда. Взгромоздив его на плечо, он пошел вниз по склону.

Двое парней сидели у самой воды, расстелив по бревну газету, на которой лежали крупные желто-коричневые соленые огурцы, полбуханки ржаного хлеба, небольшой снопик зеленого лука. Неподалеку из воды торчала начатая бутылка водки. По всему было видно, что они здесь уже давно и спешить им некуда.

— Присаживайся, Антон Сергеевич, — запросто, как к давнему приятелю, обратился к нему тот, что повыше. — Посидим, выпьем, поговорим… Или обиделся?

Антон молчал. Он сразу узнал обоих. Этих гадов, принесших столько горя ему, братьям, может быть, даже виновных в смерти Павла, он, не раздумывая, придушил бы их собственными руками. Но как ни зол был Антон, он трезво оценивал обстановку и понимал, что драки не получится, выйдет одно лишь избиение, как уже случилось однажды. В тот первый раз Когтев не знал, что имеет дело с бывшими десантниками, пропившими совесть и честь.

— Ну что же ты, Антон Сергеевич? Подходи, присаживайся. Думаешь, мы что, злыдни какие, — продолжал Валентин. — Ты пойми, мы же люди подчиненные. Нам что скажут, то и делаем. Верно, Вить?

Виктора Когтев знал хуже, но и того, что знал, было вполне достаточно, чтобы проникнуть к нему острой ненавистью. Как слышал Антон, именно он придумал пытку Вере. И такая мразь ходит по земле! Водку трескает, баб калечит — и все безнаказанно, будто так и надо! Сколько же люди будут терпеть?

И он не сдержался, рванулся вперед, на ходу скидывая велосипед с плеча и хватая его обеими руками за вилку переднего колеса. Удар седлом пришелся Виктору по плечу. Тот упал. Антон широко размахнулся, чтобы со всей силой ударить его ногой по спине, прямо по четко обозначившемуся под рубашкой позвоночнику. Но ведь калекой сделает… Злость, бросившая его в драку пропала. Надо было по-другому. А как… Лес мелькнул перед ним и исчез. Вода хлынула в нос, в раскрытый в крике рот. Но она же, вода, быстро вернула сознание. Антон вскочил на ноги, и тут же новый, еще более мощный удар по ребрам забросил его в кусты.

— Ну ты даешь, Валюха! — расхохотался развалившийся под бревном Виктор. Он поднялся и уселся верхом на бревно. Удар велосипедом не причинил ему особого вреда.

— Ладно, хорош, — остановил он приятеля, решившего посмотреть на Когтева, скрючившегося в кустах. — Прибьешь еще. Кто платить-то будет? И так на треть меньше получим.

— Молчал бы, заступник. Раньше надо было думать, когда Пашку держал, раззява.

— Он меня каблуком в пах! — вскрикнул Виктор. — Тебе бы так.

— Смотреть надо и чердаком варить.

— Чего с ним теперь делать-то? Не загнется?

— Куда он денется? Щас оклемается, поговорим. Ты, Витек, давай, дуй на дорогу, посмотри, чего там. Появится кто ненароком.

— Ха! Нашел дурака. Я — на дорогу, а ты с ним тут столкуешься. Нет уж. Велели нам вместе, вместе и будем.

— Велели, велели, — передразнил приятеля Валентин. — Слушай больше, чего велели. Они сами по себе, а мы сами по себе.

— Сами с усами… Как же! Семен даст тебе «сами по себе».

— Куда ему, мозгляку. Да я его одной левой по стенке размажу.

— А ты и не узнаешь, кто тебя самого размажет.

Это был довод. Валентин задумался. Он хорошо знал, как такие дела делаются. Потом милиция концов не сыщет. Бывало, что человек попросту исчезал, словно и не было его никогда. И никто не спохватывался: ни соседи по дому, ни друзья. А, впрочем, какие у них друзья? Такая же пьянь! Ищут, где сорвать на бутылку, вот и лезут в подсобку. Потом исчезают, другие нанимаются…

Валентин подошел к неподвижно лежащему Антону, пнул его ногой. И хотя Когтев не подавал признаков жизни, Валентин был настороже и на всякий случай попятился.

— Ладно, валяйся. Дело твое. Последний раз тебя предупреждаем: или плати деньги, или отрабатывай. Не мы эту кашу заварили, а ты со своими братьями хорошей жизни захотел. Будет вам хорошая жизнь. Понял уже или еще какие-нибудь доказательства требуются?