— А почему дура?
— Потому что из милиции.
— Это что же, в милиции работают дураки?!
— А кто же, они папу забрали и не отдают.
Илюша смело раздавил кроссовкой божью коровку под лавочкой и хотел убежать. Однако раздумал по каким-то своим соображениям, заложил руки за спину и спросил:
— У тебя наган есть?
— Есть.
— Покажи?!
— Если ты мне про сережки расскажешь, то покажу.
— И стрелять будем?!
— Стрелять тут нельзя.
— Ладно, скажу, — пообещал Илюша.
— Да ты не знаешь! — махнул рукой Борис Николаевич.
— А вот и знаю!
— Тогда скажи…
— Потому что их там нет.
— А где они, пошли гулять на песочек? — пошутил Борис Николаевич.
— А вот и нет.
— Значит, дома… отдыхают.
Илюша засмеялся, ему игра понравилась.
— А вот тут они, — показал он себе на спину. — Мама мне их на майку приколола. Еще вчера. Говорит, выбросить жалко, а с обыском все равно придут. Вот и бегаю, а они знаешь как мешают и колются.
«Какие жуткие шутки у жизни! — подумал Борис Николаевич. — Воровская глупая алчность иногда оборачивается крушением. И сколько раз это уже повторялось в мире».
Он посидел какое-то время, подумал, однако, еще сдерживал себя, соблюдая непонятный этикет. «Я должен действовать как-то иначе, не втягивая в следственное дело ребенка, но что придумаешь?» Илюша уже носился по кругу около скамейки. Позабыл о сережках, когда Васькин попросил:
— Может, ты покажешь, что там у тебя. Может, и не те это сережки? — тронул он за руку мальчика.
— Нет, те самые! Мама бы их не прятала.
— Это уж верно! — согласился Борис Николаевич. Ему почему-то стало грустно.
Илюша расстегнул лямки комбинезона и задрал шерстяную полу кофточки. И сразу же на белой майке засияли синими камнями восточные полумесяцы, роняя неровный ночной свет. Он казался и синим, и одновременно фиолетовым. Борис Николаевич ни разу не видел таких камней.
Он осторожно отстегнул сережки и заправил в комбинезончик маечку. Руки его почему-то дрожали. Ирина Капитонова увидела все это в окно. Она взревела как тигрица и, сбив с ног в коридоре Захара Самсонова, кинулась по лестнице во двор. Подняла на ноги страшным топотом весь подъезд. Обе старушки понятые бежали за ней следом, пока не понимая, что случилось. Вот обезумевшая, с растрепанными волосами Ирина подбежала к скамейке и с ходу двинула пинком Илюше в переносицу, кинулась зверски, с воплем, его топтать.
— Подлюка! Сволочь! — шипела она сквозь стиснутые зубы. Борис Николаевич едва отнял у нее мальчика. Илюша был весь в крови, без сознания. И опять, как и вчера, пришлось срочно вызывать неотложку.
— На, прими на опись, — отдал капитан Васькин серьги растерявшейся до белизны в лице Султановой. — И закругляй обыск. Илюша помог нам найти то, что нужно.