Читать книгу «Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26» онлайн.

— Кого вы подозреваете?

— Всех подозреваю. Всех деревенских. И встретили, будто мы у них последний кусок хлеба и кружку самогона отнимаем. Шагу не дают ступить. Пашку порешили и нас на третий раз всех сожгут, потому что не хотят так вкалывать. Так и будут в город за продуктами ездить… Отучились люди на земле работать и труд свой уважать…

— Что вы можете сказать о гибели Павла Когтева? — не вступая в спор, спросил Попов.

— Я уже в прокуратуре все сказал. Там мне никто не поверил. И никто не захотел этим делом заняться. Нас же обвинили. Все вы в одной упряжке ходите. Не верю я вам…

Не получилась у Попова беседа и с братьями Когтевыми. Когда он спросил Антона о Павле, тот вдруг заявил:

— Все против нас. Но я сам этих гадов, что Павлуху сгубили, найду и судить своим судом буду…

Младший брат, Владимир, оказался рассудительнее старшего. Он подробно рассказал Попову об угрозах, которые приходилось слышать от деревенских на собрании и после. Передал слова Васьки Гурова, якобы слыхавшего, как Глеб Сметанин грозился наступить на горло «этим кооператорам», не дать им зарабатывать больше его механизаторов, а то, мол, все в кооператив сбегут.

Вышли братья Когтевы и Щеглов из здания милиции, можно сказать, ни с чем. Лица всех троих были озабочены. По дороге домой Антон буркнул, что уедет обратно в город, потом предложил собраться вечером у него и решить, что делать дальше: взять новую ссуду и начать все сначала или оставить поле боя за Глебом Сметаниным.

2

Когда за Антоном закрылась дверь, Попов наконец-то смог расстегнуть галстук и ворот рубашки. Потом взял зеленую папку с надписью «Дело о поджоге арендной фермы „Заря“», вложил туда протокол осмотра места происшествия, объяснения Щеглова и братьев Когтевых и, устало откинувшись на стуле, задумался. Вспомнились события последних недель, круто изменивших его жизнь. Непросто складывались его отношения с начальством, и когда Владимиру предложили должность старшего следователя в районном отделе внутренних дел, он дал «добро» и приехал в Никольское, расположенное на самой окраине области.

Нынешний начальник райотдела подполковник Мишин был когда-то наставником Вовки Попова, делавшим первые робкие шаги в сложном и противоречивом милицейском деле. Ивана Васильевича направили в Никольский РОВД три месяца назад в связи с тем, что в последние годы отдел лихорадило. В районе росло число преступлений. В обком партии шли письма с жалобами на бездеятельность милиции.

Иван Васильевич знал, что Владимир, став опытным следователем, в последнее время особенно неуютно чувствовал себя, работая под началом человека, не терпящего чужого мнения, пригласил его в свой отдел, и тот с радостью согласился, бросив в области обжитую квартиру, солидный оклад, перспективы на повышение. Тоска по настоящему делу, как он сам подсмеивался над собою, взяла верх над благами и карьерой.

Володькиной жене Марине — человеку во всем городскому, в деревне, как ни странно, понравилось сразу и безоговорочно. Того, чего Попов больше всего боялся — неприятия сельского уклада жизни с его бытовым дискомфортом, отсутствием самых элементарных удобств — не случилось. Все она восприняла как должное и не переставала радоваться чистому воздуху, траве, по которой можно было сколько хочешь ходить босиком, солнцу, не закрываемому высокими строениями, всему, что называется жизнью. Конечно, зимой все может повернуться по-другому, но к тому времени они оба привыкнут — и ничего страшного, надо надеяться, не произойдет.

Только одно угнетало Попова. Жене, тоже юристу по образованию, пока не было работы. В городе она служила адвокатом в областном суде. Здесь же, в районном, свободных ставок не было… Сейчас жена с Андрюшкой уехали к морю, но скоро они вернутся, и тогда проблемы навалятся со всей своей простотой и очевидностью.

Две недели пролетели незаметно. А третья началась с пожара, который уничтожил ферму арендаторов в деревне Скобляково. Пожарные прибыли на ферму, когда она уже догорала.

В середине дня Попов зашел к начальнику, чтобы доложить о результатах выезда на место происшествия.

— Ну, что там, в Скобляково? — сходу спросил подполковник, откладывая в сторону рапорт дежурного.

— В ходе осмотра пожарища мы нашли две консервные банки с остатками бензина. Ясно, что это не случайное загорание, а поджог. Мы еще обнаружили палку с обгоревшей паклей на конце.

— Где она была?

— Банки — около стоянки трактора, почти под гусеницами, а факел — метрах в десяти, в кустах…

Попов хотел продолжить, но Мишин остановил его:

— Утром мне звонил твой бывший начальник, интересовался этим пожаром. И, вероятно, не случайно. До милиции, ты знаешь, он был прокурором. При нем возбуждалось уголовное дело по факту гибели Павла Коггева во время пожара на ферме. Прокуратура вела расследование, но, установив, что сам Павел виноват в своей гибели, прекратила дело, а Щеглов и Антон Когтев были освобождены. Так вот, он сказал, что и сейчас, скорее всего, виноваты сами арендаторы, так как, по его мнению, они приехали из города в деревню далеко не с благородной целью, а лишь для того, чтобы объегорить колхозников, нажиться на временных трудностях в выполнении продовольственной программы. Ему известно, что Щеглов и оба брата не прочь выпить. Да и экспертиза установила, что Павел Когтев незадолго перед своей гибелью пьянствовал.

— У меня на этот счет другое мнение, Иван Васильевич.

— Вот и хорошо. Проверяй, доказывай.

— А прокуратура? Не хотелось бы снова конфликтовать…

— Вижу, осторожным ты стал, — усмехнулся Мишин.

— Станешь тут, когда не знаешь, от кого и за что затрещину получишь.

— Страшна не затрещина, страшна беспринципность в нашем деле. И взял я тебя к себе, потому что ты умеешь постоять за справедливость…

3

На следующий день Попов уехал в областную прокуратуру, беседовать с сотрудниками, проводившими расследование. Едва автобус отошел в город, в дежурную часть райотдела поступила оперативная информация. Ночью пропал сын бригадира Сметанина — Юрка, шоферивший на машине главного агронома. Организованные отцом поиски ничего не дали.