«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

1

Есть ли что на свете прекраснее и слаще свободы?! Особенно после тревожных бессонных ночей, тяжких дум и переживаний. Он чувствовал, что тучи над ним сгущаются, что ищейки идут уже по следу. Как капитан Тобратов ни старался делать вид, что относится к нему по-прежнему, здоровался по утрам за руку, ходил на тренировки по самбо и карате, улыбался, но Петропавловский замечал, как временами глаза его становятся недоверчивыми, взгляд острым и холодным, и он пронзает им, словно лазером, стараясь забраться в самую душу и рассмотреть, сколько там правды и лжи, искренности и лицемерия. А потом он увидел у соседа молодого парня, родственника, как объяснил сосед, приехавшего погостить. Но когда Петропавловский обнаружил, что за их домом, а точнее за ним, с соседского двора ведется наблюдение с помощью специального оптического прибора, отблеск которого он заметил, стало ясно, что это за родственник. Потом лейтенант-оперативник, недавно прибывший к ним в отделение и тренировавшийся у Петропавловского по самбо, показал ему фоторобот и доверительно сообщил:

— Вот ищем одного бандита, возможно, даже главаря банды, похожего на тебя, если увидишь или что-то узнаешь, шепни. Сам знаешь, как молодым надо утверждать себя в новом коллективе.

Петропавловский тогда пошутил:

— А ты арестуй меня и приведи к начальству, скажи: вот он, кого вы ищете.

Он шутил, зная, что у сыскников никаких улик против него нет.

Однако сердечко заныло, вспомнилась народная мудрость: сколько вор ни ворует, все равно попадется.

Неужели он вор?

Нет. Так могут его считать высокопоставленные начальники, которые сами воруют, берут взятки, хитрят, ловчат, живут не по средствам, за счет простофиль-трудяг, которые надрывают пупы, чтобы вылезти из нищеты. А он, Петропавловский, борец за справедливость, народный мститель, карающий современных буржуинов; так называемых новых русских, воспользовавшихся бездарными руководителями, пробравшимися к власти тоже нечестными путями; хапнувших лакомые куски, а теперь отмывающих награбленное на приобретенных за бесценок офисах, предприятиях и целых заводах. Делают вид, что что-то там делают, и наплевать им на спад производства, на то, что молодые, здоровые люди вынуждены заниматься спекуляцией, что богатая, совсем недавно могучая страна стала нищей, бессильной…

Нет, он, Петропавловский, не вор! Он строгий судья, карающий воров, мздоимцев, карьеристов и всякую другую нечесть по своим неписаным законам, выношенным многовековыми народными муками, их гневом и мудростью…

Равномерно, успокаивающе отстукивают колеса по стыкам рельсов, мелькают за окном вагона телеграфные столбы, леса, поля, города и села. Мчится поезд сквозь свет и темень, сквозь голубой простор к югу, все дальше и дальше от тех мест, где еще недавно кипели страсти, где люди охотились за людьми, где на каждом шагу его поджидала смерть. Теперь все позади. Прочь все страхи, прочь друзья и недруги, прочь мысли о прошлом! Да здравствует свобода, спокойствие, отдых! Даже если за ним послан соглядатай, черт с ним, думать о нем он не будет: нет у них против сержанта милиции никаких улик. И пусть остаются со своими подозрениями. А если даже и найдут что-то… Будет поздно: Петропавловский не такой лопух, как они думают, и разработал гениальный план, чтобы оставить их всех с носом и этого умника, рядящегося под Шерлока Холмса, начальника уголовного розыска капитана Тобратова.

В купе — четверо. Пожилые муж с женой и летчик, старший лейтенант, решивший во время отпуска навестить свою возлюбленную в Харькове.

За окном уже темнеет. Супружеская чета, поужинав, улеглась спать: за день, рассказывали, так набегались по столичным магазинам, что ноги болят. А Михаил с Владимиром — так зовут летчика — потягивают маленькими рюмочками коньячок, прихваченный Петропавловским в дорогу, и ведут разговор о житье-бытье и, конечно же, о политике — нынче эту животрепещущую тему не обходит ни стар ни млад: говорят о войне в Чечне, об экономических неурядицах в стране, о политических дрязгах в Думе, о все разрастающейся преступности.

Старший лейтенант, три года назад окончивший Сызранское вертолетное училище и побывавший уже в Чечне, рассказал о зверствах и коварстве дудаевцев, о трудностях летчиков, ведущих поиски бандитских формирований в горах и о борьбе с ними. Петропавловский, мечтавший в детстве стать летчиком, слушал исповедь грачевско-дейнекинского сокола и в душе не завидовал ему: сутками спать в кабине вертолета с пистолетом в руках, питаться холодными консервами с черствым хлебом, и то не вволю, ждать, когда из-за скалы подстрелят тебя, как окольцованного беркута, посланного добывать для хозяина дичь… Нет, такой участи не желал даже он, человек риска, любитель острых ощущений. Свобода, простор мысли и энергии, желаний и действий — вот в чем блаженство и счастье человека! И пусть он, Петропавловский, всего лишь сержант милиции, маленький винтик в громадной государственной машине, он не шестерка, которую крутят сильные мира сего в своих интересах. Он — сам по себе, живет так, как подсказывают ему разум и совесть, действует так, как требуют желания и обстоятельства. Во всяком случае, он добился того, о чем мечтал в детстве…

Вопрос летчика, пожелавшего узнать о его жизни, всколыхнул прошлое Михаила. Гнетуще защемило сердце, замелькали в воображении картины трудного безрадостного детства.

Они жили тогда в селе Введенском, отец, мать и пятеро детишек; старшая и младшая — сестры, Михаил — старший из братьев.

Отец работал в колхозе, мать еле управлялась по хозяйству и с детишками. С десяти лет Михаил познал «прелести» сельского труда: научился косить, рубить и колоть дрова, ухаживать за коровой и поросятами, выращивать на огороде овощи, ягоды. Питались в основном тем, что собирали с огорода. Мясо, сало, масло приходилось продавать, чтобы купить кое-какую одежку. Михаил рос крепким и видным парнем. К четырнадцати он вымахал с отца, и одежка у них стала одна на двоих. Дома еще куда ни шло, а вот ходить в школу в отцовских обносках ему было до слез обидно.

А тут пришло время любви. Понравилась ему одноклассница Катя Обозова, голубоглазая брюнетка, единственная дочка агронома колхоза, представительного интеллигентного человека, приехавшего из столицы и державшегося, как и многие москвичи, высокомерно, с подчеркнутым превосходством своего положения и образованности. Под стать ему была и дочка, гордая, независимая, щеголяющая в ослепительных платьях импортного пошива. Училась она хорошо, и это давало ей право и повод смотреть на своих сверстниц свысока. Девчата ее не любили, мальчишки, хотя и заглядывались на румяное личико, на длинные стройные ноги, сторонились девушки и не раз отпускали в ее адрес колючие обидные слова. А вот Михаил в нее втюрился. И Васька Возницкий закрутил вокруг Катерины.

Васька — соперник был серьезный: и одевался под стать дочке агронома, в белоснежные рубашки, импортные джинсы; и учился лучше, но ростом и лицом уступал Петропавловскому, на которого тоже заглядывалась не одна девчонка. Катя по-разному относилась к Михаилу: то снисходила до того, что сама предлагала ему учебники по физике и математике, в которых он был не силен, то вдруг фыркала, когда он обращался к ней за чем-нибудь, и сторонилась его.

Однажды Катя вдруг предложила после уроков Михаилу и Ваське:

— Ребята, давайте махнем в кино. Сегодня идет замечательный фильм «Стрелы Робин Гуда».

— Отличное предложение, — сразу принял Васька.

И Михаил чуть не воскликнул «ура!», да вовремя спохватился: у него ни копейки. Потому сослался на домашние дела.

— Отец просил помочь яблоки собрать, к мочке приготовить, — придумал он благородное занятие.

— Не выдумывай, — не поверил Васька. — Скажи, что денег нет. Не боись, я куплю тебе билет.

У Михаила от стыда загорелось лицо. И оправдываться враньем при нравящейся ему девушке не хватило смелости.

— У меня тоже деньги есть, — сказала Катя. — Не стесняйся, Миша, ничего тут зазорного нет. А яблоки вечером соберешь.

За то, что она назвала его Мишей, он готов был пойти куда угодно…

Вот тогда впервые, восторгаясь честностью и бесстрашием Робин Гуда, у Михаила зародилась мечта стать таким же защитником бедных и угнетенных, таким же ловким, сильным и смелым…

После кино Васька предложил зайти к нему послушать музыку. Предложил только Кате и, повернувшись к Михаилу, критическим взглядом окинул его застиранные рубашку и брюки. Сказал виновато: